Жена-девочка
Шрифт:
Но если так, то этого уже вполне достаточно, чтобы отчаяться. Как он сможет убедить ее, что у него есть титул?
— Приобрести его! — сказал он сам себе после этой безрезультатной встречи, расставшись с ними и удалясь прочь от отеля «Кларендон». — Приобрести его! — повторил он себе. — И, клянусь небесами! Я буду обладать титулом, и это так же верно, как то, что моя фамилия Свинтон!
Далее он размышлял:
— Да! Это идея. У меня есть старик лорд, он может все! Нужно только постараться дать ему то, что он хочет. И тогда он сделает для меня все, что
— Я знаю, что он не сможет сделать меня лордом, но он может дать мне рыцарский титул или титул баронета. Этого будет вполне достаточно для нее, и с приставкой «сэр» к моему титулу она не откажет мне. И с этим титулом я получу Джулию Гирдвуд и ее двести тысяч фунтов!
— Клянусь небесами! Меня больше волнует получить ее, чем ее деньги! Эта девушка завоевала мое сердце! Я сойду с ума, если не смогу получить ее!
Рассуждая так неистово, он продолжал идти, пересекая улицы: вниз по Бонд-стрит, через Пикадилли, и далее в район Лейстер Сквер.
Словно дьявол объявился и взялся помочь ему в его зловещих делах, — и вот произошла сцена в полной гармонии с его планами. Это произошло совершенно случайно — хотя кто может утверждать, что это так? Может быть, нет ничего случайного, и все было заранее срежиссировано злыми силами?
Он остановился, опираясь на фонарный столб в центре Пикадилли Серкус, когда появился кэб, подвозивший двух пассажиров — леди и джентльмена.
Лиц обоих пассажиров не было видно в окно: лицо леди было прикрыто плотной вуалью, а джентльмен прикрывался газетой «Таймс», которую он держал в руках, словно очень интересовался чтением статьи про некоторого знаменитого политического лидера.
Но, несмотря на это, Свинтон узнал пассажиров кэба — узнал их обоих. Леди была его собственной женой, а джентльмен был его титулованным патроном из Парк-Лейн!
Кэб проехал, и Свинтон не предпринял никакой попытки остановить его. Муж лишь последовал за кэбом, молча и в быстром темпе.
Кэб свернул на Хаймаркет и остановился перед дверью одного из тех укромных отелей, которые известны только посетителям, путешествующим, не обременяя себя багажом.
Джентльмен вышел из кэба, а за ним и леди; оба проскользнули в дверь, гостеприимно открытую перед ними.
Кэбмен, получивший плату за проезд заранее, без промедления уехал.
— Довольно! — пробормотал Свинтон с дьявольской усмешкой на лице. — Этого вполне достаточно. Теперь надо найти свидетеля, который замолвит за меня слово в суде… Ха-ха-ха! До суда-то дело никогда и не дойдет!
Как он и задумал, он поспешил обеспечить себя свидетелем. Он как раз находился в районе, где это несложно было сделать. Он знал Лейстер Сквер как свои пять пальцев, каждую его площадь и каждый закоулок, и в этих местах ему было несложно найти «приятеля».
Менее чем через пятнадцать минут он уже нашел такового; и еще через пятнадцать минут эти двое были замечены на углу … стрит, очевидно, обсуждавшими небесное явление.
Им, однако, не составило труда обратить внимание на леди и джентльмена, которые вскоре вышли из укромного
Они никак не показали леди, что наблюдают за ней, поскольку она спокойно шла, не обращая на них внимания.
Однако джентльмен прошел, стараясь проскользнуть незаметно, и оба обратили свои лица в его сторону.
Он также скользнул по ним невидящим взглядом, но быстрота, с которой джентльмен поспешил скрыться из их поля зрения, говорила о том, что он узнал, по крайней мере, одного из них, узнал наверняка и при этом от неожиданности едва устоял на ногах!
Оскорбленный муж не совершил никакой попытки последовать за ним. Через некоторое время джентльмен почувствовал себя в безопасности, он был уверен, что он — или, по крайней мере, она — избежали разоблачения, и спокойно шел по Пикадилли, поздравляя себя со счастливой развязкой!
Радость его была бы гораздо меньшей, если бы он мог слышать слова, которые пробормотал его протеже после того, как расстался со своим «приятелем».
— Я получу это прямо сейчас, — сказал он. — Рыцарский титул для Ричарда Свинтона, или развод со своей женой, безо всяких проблем! Бог благословил дорогую Фан, чтобы она так удачно подыграла мне! Господь благословил ее!
И, произнеся эти низкие слова, экс-гвардеец бросился ловить кэб, на котором поспешил домой, в Сент Джонз Вуд.
Глава LXXII. Требуется господин!
Сменив профессию военного на профессию писателя, Майнард не забросил свое новое ремесло после первой книги.
Книга за книгой выходила из-под его пера, и каждая из них добавляла ему признание, приобретенное уже после первого литературного опыта.
Некоторые критики, представлявшие молодое направление в прессе, — те немногие мастера слова, кто не признавал традиционных учителей, — смело высказывали свое одобрение: они видели в этих книгах проявление настоящего таланта.
Но критики старшего поколения, основатели «Общества Взаимного Восхищения» — разочарованные во всем, те, кто в любом возрасте и в любой стране готов критиковать искусство и его авторов, — видели в работах Майнарда только «сентиментальные» романы.
Их вдохновением была зависть, а подлинным авторитетом — учитель среднего уровня — редактор журнала, которому они поклонялись, и, стремясь удовлетворить амбиции этого деспота прессы, они пренебрежительно относились к молодому автору.
Было два способа выразить такое пренебрежение. Некоторые из них хранили молчание. Они были более мудрыми, так как молчание критика — самый верный и красноречивый способ осуждения. Они были также мудры и в том, что их слова (точнее, отсутствие слов) не таили в себе никакой опасности противоречия. Прочие говорили, но с насмешкой и презрением. Они нашли выход для своей злобы, используя термины «мелодрама», «беспочвенная выдумка» и прочие банальные фразы, которые, подобно определению «сенсационное», вполне могут быть применены к классическим концепциям автора.