Жена-девочка
Шрифт:
— Чтобы терпеть твой характер, твоя супруга должна быть ангелом!
— Что ж, это точно не ты, тем более что ангелов на земле не существует.
— Ты просто хочешь меня оскорбить! О Боже милостивый! И я связала свою жизнь с этим ничтожеством, который при первом удобном случае готов бросить меня!
— Бросить тебя? Ха! Ха! Ха! Кем ты была, когда я женился на тебе? Брошенной, никому не нужной вещью, если не сказать хуже! Самый черный день в моей жизни был тот, когда я решил подобрать тебя!
— Подлец!
Слово
Последовало резкое восклицание мужа, который, вскочив с места, стал нервно ходить взад и вперед по «своей» половине комнаты. Другую половину для подобных прогулок еще раньше облюбовала жена.
Не говоря больше ни слова, они ходили каждый в своем углу, то и дело бросая друг на друга сердитые взгляды, словно тигр и тигрица в одной клетке. Это продолжалось более десяти минут.
Мужчине первому наскучило это хождение, ему захотелось вернуться на свое место, он сел, вытащил сигару и прикурил.
Женщина, которая не хотела от него отставать ни в чем, тоже закурила — свою, тонкую «королевскую» — сигару и, опустившись в кресло-качалку, вскоре покрылась облаком сигаретного дыма. Теперь она напоминала Юнону [22] , почти невидимую из-за нимба.
22
Юнона — древнеримская богиня, супруга Юпитера
Стороны перестали обмениваться взглядами (это стало невозможным), и молчание продолжилось еще десять минут, или даже больше. Жена молча копила гнев, в то время как муж, казалось, был занят некоей серьезной проблемой, захватившей все его сознание. Вдруг с его губ сорвалось резкое восклицание — он нашел какое-то решение; и выражение его лица, едва заметного сквозь сигаретный дым, говорило о том, что это решение его вполне удовлетворяет.
Держа сигару в зубах и выпуская облако дыма, он наклонился к жене и обратился к ней давно забытым, кратким, ласковым именем:
— Фан!
Имя и интонация, с которым оно было произнесено, казалось, говорили о том, что буря в его душе уже улеглась. Возможно, бушевавшее раздражение успокоил никотин. Жена, несколько удивленная таким эффектом, вынула «королевскую» сигару изо рта и голосом, в котором ощущались нотки прощения, ответила:
— Дик!
— Я хотел бы поделиться своей новой идеей, — сказал он, возобновляя беседу в совершенно другой форме. — Это великолепная идея!
— Весьма сомневаюсь. Что ж, посмотрим. Рассказывай. Я чувствую, что ты относишься к этому серьезно.
— Да,
— Ну, тогда давай послушаем.
— Итак, Фан, сейчас нам совершенно ясно, что, поженившись, мы допустили большую ошибку.
— Ну, это ясно как дважды два — по крайней мере мне.
— Тогда я ничем тебя не оскорблю, если возьму за основу подобную постановку вопроса. Мы поженились по любви — тем самым мы совершили самую большую глупость, какую только могли позволить себе.
— Я думаю, что мне об этом известно лучше, чем тебе. Что же нового ты хочешь сказать?
— Это было больше чем глупость, — повторил ее никчемный муж. — Это был акт полнейшего безумия.
— Вполне возможно, особенно с моей стороны.
— С обеих сторон. Ты ведь не будешь возражать, что я ныне очень раскаиваюсь в том, что ты моя жена. Хотя бы потому, что я нарушил твои перспективы — хотя бы то, что ты могла бы выйти замуж за более богатого джентльмена.
— Ага, так ты признаешь это?
— Да, я признаю. Но и ты ведь должна признать, что я мог бы жениться на более богатой леди.
— На леди Старая Язва, например.
— Неважно. Леди Старая Язва могла бы предотвратить эту язву нашей совместной жизни, которая с каждым днем становится все глубже. Как тебе известно, я промотал почти все свое состояние, у меня ничего не осталось, кроме навыков игры в карты. Я отправлялся сюда со смутной надеждой, что здесь меня встретят наивные голуби, а ястребы остались по ту сторону Атлантики. Что же получилось на самом деле? Обнаружилось, что самый бесхитростный обитатель нью-йоркского салона будет самым хитрым в Лондоне! Я уже спустил добрую сотню фунтов, без всякого шанса вернуть их обратно.
— Ну, и что из этого следует? Что за великолепная идея посетила тебя?
— Итак, ты готова выслушать ее?
— Какая любезность с твоей стороны — спросить моего разрешения! Говори! А вот соглашусь ли я с твоей идеей — это уже другой вопрос.
— Хорошо, Фан, ты своими собственными словами подтвердила, что не будешь упрекать меня за то, что я скажу.
— Если это только твоя идея, что тут бояться? Однако какие мои слова ты имел в виду?
— Ты сказала, тебе было очень жаль, что я не женился на леди.
— Да, я сказала. Ну и что с этого?
— Больше, чем ты могла подумать. Значение этих слов для меня очень важно.
— Я подразумевала только то, что сказала.
— Ты сказала это в запале злости, Фан.
— Я это сказала вполне серьезно.
— Ха-ха! Я-то знаю, что это было бы слишком хорошо для тебя!
— Слишком хорошо? Ты себе льстишь, я думаю. Возможно, когда-нибудь ты поймешь свою ошибку.
— Ничего подобного. Ты любишь меня настолько, Фан, насколько я об этом знаю. Я сказал все это только для того, чтобы сделать свое предложение.