Жемчужина императора
Шрифт:
Альдо и Лиза получили в свое распоряжение большую спальню, маленькую гостиную и обычные «удобства». Все это было обставлено в стиле Людовика XVI. Кроме того, им, как выяснилось, полагалось некоторое количество из трех сотен дворцовых слуг: один был приставлен к ванной, другой должен был делать массаж, оказались среди них и специалисты по распаковке багажа, по цветам, лакомствам и сигаретам... Был даже и такой, в чьи обязанности входило объявлять программу на день и сообщать, который час.
– Торжество специализации! – весело констатировала Лиза. – Но, похоже, это не слишком нравится Аму, – прибавила
– Нет. Альвар не так щедр с гостями, там мне полагался всего один слуга. С чем я себя сегодня и поздравляю!
– Думаешь, он приживется в Венеции?
– Многие его собратья прижились в Англии и даже в Шотландии, а Венеция куда приятнее с точки зрения климата. Меня вообще-то больше смущает то, как встретит его Дзаккария...
– Ты ровным счетом ничего не понимаешь! Аму – такой милый, такой обаятельный мальчик! Кроме того, он тебя спас, так что наш дворецкий будет его попросту обожать... но поостережется это показывать! А пока давай позовем слугу, который ведает программой, и выясним, что мы должны делать...
Собственно говоря, делать им было ничего не надо, кроме того, чтобы поужинать и поприсутствовать, вместе с несколькими французскими друзьями магараджи, в числе которых был незнакомый Морозини писатель Франсис де Круассе, в качестве зрителей на фейерверке, военном параде и других церемониях, устроенных в честь вице-короля и иностранных послов в Дели. Милый принц Карам и его жена, прелестная Сита, особенно много занимались гостями, стараясь, чтобы они не чувствовали себя «декоративным элементом». Ведь день рождения магараджи еще не наступил...
В самом деле, два дня спустя белый поезд ушел, увозя с собой Мэри Уинфилд, опечаленную тем, что не сможет увидеть великолепное зрелище – прибытие других правителей. Какими бы роскошными ни были британские мундиры, особенно форма легендарных бенгальских улан, художница догадывалась о том, что все это ни в какое сравнение не идет со сказочным разнообразием красок и сокровищ, которые выплеснутся на Капурталу. Но она состояла при вице-королеве, в отличие от четы Морозини и Видаль-Пеликорна, которые были приглашены самим магараджей... Единственным утешением для Мэри служило то, что капитан Макинтир тоже уезжал.
И все же Альдо и Адальбер с легкой тревогой смотрели, как пустеют просторные и элегантные шелковые шатры, раскинувшиеся на два километра в дворцовом парке, а английский флаг сменяют эмблемы различных правителей. Их общую мысль облек в слова археолог. Когда они, покуривая сигары, прогуливались в затихших на время садах, он спросил:
– Думаешь, он посмеет явиться?
– Ты про Альвара?
– А про кого же еще? Ты ведь прекрасно знаешь: он приглашен, – и разве не предполагалось, что мы должны прибыть сюда в его собственном поезде?
– Да уж, не преминет явиться! Скажи, пожалуйста, а что могло бы этого негодяя остановить, если его преступления все еще не заставили британское правительство сместить такого магараджу?
Ни тот, ни другой в этом не сомневались, и еще того менее – Аму, прибежавший наутро с первой чашкой чая: он никому другому не позволял ее принести.
– Он приехал, князь сагиб! Хозяин страха только что приехал сюда! Ты слышал пушку?
– Да мы только ее и слышим, – ответила Лиза, не отрываясь от чашки с чаем. – Только не говори нам, что он имеет право на все эти почести!
– Нет. Только на семнадцать залпов [8] , но поезда правителей прибывают на вокзал один за другим. Вот потому пушка почти не умолкает. Что до него самого, я только что его видел в этой машине с тигриными шкурами, с которой он не расстается. Что с нами со всеми теперь будет?
– Ничего, Аму! – ответил Морозини, пытаясь успокоить слугу своей обворожительной улыбкой. – Здесь Альвар не дома, а наш хозяин – не такой человек, который потерпит, чтобы притесняли кого-то из его гостей.
8
Правители, в зависимости от их ранга, имели право на приветствие определенным количеством пушечных залпов.
– Притесняли? – переспросил Аму, услышавший это слово впервые.
– Чтобы им причиняли зло. А что до тебя, то ты теперь не у него на службе, а у меня.
– О, за себя я не боюсь! Я слишком маленький человек, чтобы он помнил мое лицо, я боюсь за тебя, хозяин! Ты от него ускользнул, а он никогда не забывает...
– Не переживай. Здесь он уже ничего не может сделать.
Впрочем, на самом деле Морозини, знавший способность магараджи Альвара творить зло, был не так уж в этом уверен, но не хотел тревожить Лизу. И пообещал быть настороже. Что касается Адальбера, тот проявил себя оптимистом:
– Здесь будет столько народа, что этот чертов Альвар тебя даже и не увидит. Я провел все утро на вокзале, смотрел, как прибывают правители. Столько было разных красок и так сверкали драгоценности, что у меня глаза разболелись.
– Значит, ты его видел?
– Ну да. Розовый, как леденец, а вокруг целый кордебалет из эфебов с глазами испуганной лани, но, поскольку я демократично смешался с толпой, он меня не заметил...
– Бог его знает: заметил – не заметил... – вздохнул венецианец. – Глупо ты поступил. Толпа народу – еще не причина для того, чтобы проявлять неосторожность...
Несмотря на внешнюю безмятежность, Альдо чувствовал себя менее уверенно с тех пор, как знал, что Джай Сингх живет в тех же стенах, что и он. Конечно, князь к этому готовился, но, может быть, все-таки благоразумнее было бы увезти Лизу подальше от этого гадючника. Хотя так трудно было устоять перед великолепием готовящегося зрелища: фантастического скопления драгоценных камней, из которых иные считались прекраснейшими в мире и при этом почти никогда не покидали Индии. Такого случая больше не представится... Вот только Лиза, Лиза!.. Он не должен был позволять ей оставаться, зная, что сюда приедет Альвар! Этот демон ненавидел женщин, презирал их, и не было для него большего удовольствия, чем заставить их страдать. Когда злодей увидит Лизу, он сразу поймет, что перед ним – лучшее средство задеть самую чувствительную струну ускользнувшего от него пленника и отомстить ему...