Жемчуг Лутры
Шрифт:
— Вот как? — покачал головой аббат. — Теперь все понятно. Хорошо, а у кого они сейчас?
Пижма протянула ему шкатулку, в которой на бархатном ложе покоились шесть прекрасных, идеальной формы, розовых жемчужин.
— Вот они. Мартин рассказал, что раньше они принадлежали семье Грат, но из всего рода в живых осталась только она. Сама Грат решила не возвращаться в Страну Цветущих Мхов, так что я даже не знаю, как теперь вернуть жемчужины тому, кому они принадлежат.
Настоятель Дьюррал долго смотрел на Пижму, а потом сказал:
— Мне кажется, что теперь они принадлежат тебе. Пижма с сомнением и удивлением на лице
— А как же Ролло и Краклин? Я без них не смогла бы найти эти драгоценности.
Голос настоятеля аббатства Рэдволл звучал негромко, но убедительно и строго:
— Они все равно принадлежат тебе, потому что именно ты обнаружила останки того пирата, благодаря которому мы пришли к нашей первой загадке. Воин из наших снов сказал мне, что жемчужины твои. А теперь, девочка, ответь мне: что ты будешь с ними делать?
На палубе корабля воцарилось молчание. Все смотрели на Пижму, державшую в лапах шкатулку с жемчужинами. Она поглядела на друзей и мысленно перенеслась в тот день, когда они с Арвином наткнулись на скелет пирата. Она вспоминала дни, проведенные в поисках жемчужин, в страхе не найти хоть одну из них. И вот они — полдюжины жемчужин — лежали у нее на ладони в прекрасной раковине.
Громкий и уверенный голос Пижмы разнесся над морским берегом:
— Говорят, что эти жемчужины очень редкие и дорогие. К тому же они действительно красивы. И тем не менее, когда я смотрю на них, я вижу только кровь, которая тянется за ними, ощущаю чью-то жадность и вспоминаю многочисленные смерти — начиная с семьи Грат и заканчивая бесчисленными морскими крысами и пиратами. Но одна из этих смертей коснулась лично каждого из нас: наша подруга Пинким погибла, пытаясь разыскать одну из этих драгоценностей. Не зря их назвали «Слезами Всех Океанов». Нам в аббатстве Рэдволл слезы не нужны. Наша жизнь куда дороже и прекраснее, чем все драгоценности мира. Я хочу вернуть эти слезы обратно в океан, чтобы они никогда больше не приносили горя никому на земле.
Пижма вскарабкалась на кормовой леер корабля и, размахнувшись, бросила горсть жемчужин в морские волны. Как шесть розовых дождевых капель, они сверкнули на солнце, а затем почти беззвучно упали в море и тотчас же скрылись из виду. Навсегда.
Краклин, задумчиво поглядев куда-то в небо, сказала:
— Сдается мне, что старая Фермальда пришла бы в ярость, увидев, как одним движением ты спрятала жемчужины гораздо лучше, чем она со всеми ее тайниками и загадками.
Ролло тоже восхитился поступком Пижмы:
— Молодец! Решительности тебе не занимать. Сказано — сделано. А вы что скажете по этому поводу, отец-настоятель?
Дьюррал улыбнулся и ответил:
— С того дня, как мы отплыли с Самнетры, мне все время снился один и тот же сон. Ко мне приходил Мартин Воитель, покровитель нашего аббатства, и каждый раз повторял одни и те же слова:
Та, что жемчуг держит,
Должна аббатисой в Рэдволле быть.
Ту, что за жемчуг держится,
Едва ли будут любить.
Лишь аббатиса с чистой душой
Отдаст их волнам, чтоб забыть.
Взяв Пижму за лапу, настоятель сказал:
— Вплоть до сегодняшнего дня я терялся в догадках о том, что
Пижма смотрела в небо, не замечая, что происходит вокруг нее, и не видела ни моря, ни берега, ни солнца, все выше встававшего над горизонтом и заливавшего своими лучами все вокруг. На корабле стояла полная тишина.
Мартин молча подошел к Пижме, вынул древний меч Рэдволла и положил его перед нею. Затем, поклонившись, он произнес:
— Присягаю вам на верность, мать-настоятельница, и готов исполнить любой ваш приказ.
Пижма подняла меч. Раньше ей даже в голову не приходило, что он такой тяжелый. Она торжественно вручила оружие Мартину, а затем, еще не до конца осознав, какая огромная честь была оказана ей, обернулась к друзьям. Всячески пытаясь сдержать дрожь в лапах и в голосе, она сказала:
— Я обращаюсь к вам, друзья мои, и хочу сказать, что… это… В общем, давайте вернемся домой, а там первым делом закатим пир, чтобы отметить счастливое возвращение из опасного похода.
Поздравления следовали одно за другим, но едва ли не больше всего Пижму тронули простые слова Ролло:
— Если бы мне пришлось назначать настоятельницу, мой выбор совпал бы с выбором Дьюррала. Такого везения у нашего аббатства не было уже много сезонов. И пусть твое правление будет счастливым и справедливым, юная настоятельница.
Отрывок из записок Краклин, летописицы аббатства Рэдволл:
Урожай собран. Пусть наступает зима. С полными погребами и кладовыми мы ее не боимся. Матушка-настоятельница мудро отложила все текущие праздники и выходные до тех пор, пока все плоды осени не были заботливо подготовлены к долгому хранению. Зато потом у нас был Большой Пир, который продолжался семь дней и ночей кряду.
Рэдволл превзошел сам себя! Даже самые маленькие и несмышленые будут вспоминать этот пир, когда состарятся и поседеют.
Каждый вечер праздник перемещался из Большого Зала в Пещерный Зал, где все пели, танцевали, читали стихи, исполняли музыку, к удовольствию ушей и глаз всех присутствующих. Особо следует отметить балладу, написанную Хватом. Ее сорок семь строк подробно описывают героическую эпопею спасения старого настоятеля Дъюррала.
Я все еще учусь правильно вести летописи. Мой добрый друг, летописец Ролло, постоянно помогает мне, а все свободное время он проводит с братом Дормалом. Ролло очень понравилось копаться в саду и на огороде, где ему никто не мешает вздремнуть сколько заблагорассудится. Кстати, Пижма считает, что ей еще нужно многому научиться, чтобы стать хорошей настоятельницей. Ей, всегда готовы помочь Аума, Дьюррал, Вальджер и другие старейшины Рэдволла, с каким бы вопросом она к ним ни обратилась.
Ах да, пока не забыла: важная новость! Полевка, Фиалка, победила сестру Цецилию в споре за лучшие методы лечения. Нашему счастью не было предела, когда мы узнали, что в результате горячего спора двух сестер крапивная похлебка была, навеки вычеркнута из списка лекарств. Но радость наша была недолгой. Опыт морских путешествий для Фиалки не прошел даром. Теперь нам приходится, преодолевая отвращение, глотать отвар водорослей на ракушечном бульоне. Сестра. Цецилия и сестра Фиалка, сходятся в одном: они клятвенно заверяют нас, что это лучшее средство от всех болезней.