Жемчуг Лутры
Шрифт:
Аума спокойно, но строго прервала этот список наказаний:
— Когда мы их найдем, там и разберемся с несмышлеными малышами, да так, чтобы впредь неповадно было.
В это же самое время трое малышей бодро маршировали в глубь ближайшего к аббатству леса. Вальджер, впуская гостей, по оплошности ненадолго оставил незапертыми ворота. Хитрые, наблюдательные малыши не замедлили воспользоваться этим шансом. Вооружившись палками и захватив одеяло, они отправились в дальний поход. Кроме того, про запас они стащили на кухне большой фруктовый пирог, мешок со сладкими орехами и флягу с клубничным морсом.
Донельзя довольный собой и тем, как развивается операция,
— Ох и перемажемся мы на этот раз — это я вам обещаю! А еще найдем этих выщериц и поубиваем их нашими большими палками. То-то же все обрадуются, когда увидят нас!
В лесу уже сгущались сумерки, и вскоре вечерняя мгла совсем скрыла из виду три маленькие фигурки, бодро удалявшиеся в глубь леса.
ГЛАВА 31
Стоявшее почти в зените тропическое солнце опаляло жаркими лучами укромную бухточку на северо-западном побережье острова Сампетра. В это утро прибой выбросил на берег несколько досок с затонувшего пиратского корабля «Кровавый Киль». Самой большой из уцелевших деталей был абсолютно новый корабельный руль. Привязавшись к огромному бревну и доскам какой-то веревкой, до берега добрались двое пиратов: лис Расконса и его рулевой — морская крыса по имени Гух.
Они жадно лакали стекавшую тоненькими струйками по мшистому склону воду. Протерев мокрым мхом глаза, Расконса обернулся и посмотрел на сверкавшее под полуденным солнцем море. В хриплом голосе лиса слышались ноты обиды, злости, но заглушала всё жажда мести.
— Такой корабль погубить! Такой экипаж! — хрипел лис. — Ведь только мы вдвоем смогли добраться до берега! Только двое из всей команды!
Гух тем временем попытался пожевать мох, проверяя, насколько тот может заменить еду. Сплюнув зеленую невкусную кашицу, он сказал:
— Да, капитан, все ребята погибли. И ладно бы, если б в бою или в сильный шторм, а то ведь отправились на корм рыбам только из-за подлости и предательства Безумного Глаза.
Расконса расстегнул перевязь с кинжалами и разложил ее на траве. Выбрав свой любимый клинок, он стал привычными движениями, почти машинально точить его о камень.
— Помяни мои слова, Гух, — сказал лис, — самую большую ошибку в своей жизни Ублаз допустил, оставив меня в живых. Впрочем, пока он об этом не знает, как не знает и того, что близок его смертный час.
В обязанности Сагитар как командира крысиной стражи входили два ежедневных доклада императору: утром и вечером. Войдя в очередной раз в тронный зал, она сразу же поняла, что Ублаз был не в духе. Он сидел на троне, глядя в пол перед собой, где лежала, распластав крылья, мертвая чайка Грал. Большая сильная птица погибла от истощения, стремясь принести своему повелителю последние новости.
Величественно тронув ногой тело скончавшейся чайки, Ублаз сказал:
— Увы, такова воля судьбы. Из всех посланных мною чаек Грал единственный сумел вернуться ко мне во дворец. И вот посмотри на него: бесполезная груда перьев и птичьего мяса.
В зале повисла пауза. Сагитар поняла, что императору следует задать вопрос:
— Какие же вести о пропавших жемчужинах принесла вам эта верная птица — дурные или хорошие?
Ублаз встал, посмотрел на мертвую чайку и взглянул через широкий оконный проем на расстилавшийся перед ним океан.
— Ласк Фрилдор и Ромска плывут обратно в Сампетру. Жемчужин они не нашли, а вместо этого везут на корабле заложника — настоятеля аббатства Рэдволл. Выкупом за него должны стать «Слезы Всех Океанов». Что ты на
Сагитар подумала и затем осторожно ответила:
— Ну что ж, по крайней мере, у вас есть теперь чем торговаться…
Ублаз обернулся и вихрем подскочил к командиру своей стражи:
— Что ты сказала? Торговаться? Я, император Ублаз, Повелитель морей и океанов, не торгуюсь, я беру то, что мне нужно! Дважды мои подданные подвели меня. Дважды они не исполнили моего приказа. Если бы я сразу отправился за жемчужинами сам, они сейчас уже украшали бы мою новую корону. Нет, хватит! Никакой больше торговли, никаких игр, никакой дипломатии. Как только корабль бросит якорь в нашей гавани, мы тотчас же отправимся к берегам Страны Цветущих Мхов. Мы — это я и весь мой флот, все мои подданные до единого. На острове не останется ни одной живой души, чтобы никому не взбрело в голову плести заговоры за моей спиной. Я сотру это аббатство с лица земли и достану жемчужины из-под обломков. Руины Рэдволла погребут под собой его обитателей и на долгие века останутся напоминанием о том, что бывает с теми, кто посмеет ослушаться меня — Великого Императора Ублаза.
Ромска втолкнула аббата Дьюррала в свою каюту. Одним умелым движением ножа она разрезала спутывавшую его веревку, а затем, посадив настоятеля на скамейку, налила ему кружку грога и протянула несколько морских сухарей.
Прокашлявшись после первого глотка обжигающе крепкого напитка, настоятель, щурясь из-за отсутствия очков, с любопытством посмотрел на Ромску:
— Почему ты помогаешь мне, дитя мое? Хорьчиха на всякий случай засунула нож себе за пояс и, как обычно, огрызнулась:
— Сколько можно тебе говорить? Я тебе не дитя — ни по возрасту, ни по родству. Просто мне выгодно сохранить тебе жизнь. Вот-вот начнется полоса штормов и холода. Там, на палубе, ты и дня не продержишься. Так что сиди здесь тихо и запри дверь изнутри. Понял?
Настоятель Дьюррал ласково улыбнулся свирепой ка-питанше:
— Ромска, в душе ты очень добрый зверь. Как жаль, что ты выбрала жизнь пирата.
Ромска замерла, одной ногой уже шагнув на палубу. Затем, развернувшись, она процедила сквозь зубы:
— Не твое дело, как и почему я стала тем, кем стала. Слишком много чести рассказывать тебе. А теперь выслушай меня еще раз внимательно, не перебивай и заруби себе на носу: запрись в каюте и не открывай дверь никому, кроме меня. Никогда не доверяла этому Ласку Фрилдору, а сейчас тем более. У него в глазах появился какой-то безумный блеск. Так что сиди здесь и не высовывайся, понял? Хлопнув дверью, Ромска вышла на палубу. Пройдясь вдоль борта, она внимательно осмотрела горизонт. Неожиданно ее взгляд за что-то зацепился. Она даже вскарабкалась на нижнюю рею мачты, но туман, все плотнее окутывавший корабль, не позволил ей разглядеть показавшуюся было на горизонте черную точку. Спустившись на палубу, Ромска оказалась нос к носу с поджидавшим ее Ласком Фрилдором. Ему было явно не по себе от холода, но не настолько, чтобы силы совсем оставили его.
В глазах ящерицы действительно пылал какой-то безумный огонь.
— Куда ты с-спрятала нас-стоятеля? — прошипел генерал.
Выхватив палаш, Ромска резкими выпадами заставила Ласка Фрилдора отступить и упереться спиной в кормовой леер. Клинок уперся ему в грудь.
— Забудь про настоятеля, — требовательно заявила Ромска. — За него отвечаю я. Держись от него, да и от меня подальше. Иначе, клянусь, я зарублю тебя вот этим самым клинком.
Испуганный, но не потерявший самообладания Ласк Фрилдор обвиняюще зашипел: