Желтый металл
Шрифт:
— Здравствуй, Иоанн, — ответил хозяин. — Садись, что ли, будем угощать вас.
Москвичев и Николай Зимороев присели у пустого края стола — угощение стояло перед хозяином.
— Выпьем, — пригласил Зимороев. — Акилина, наполни.
Через палец — не попали бы в рюмку травки — Акулина Гурьевна налила мужу. Зимороев сказал:
— С господом-богом! — и опрокинул настойку под усы.
— Здоловьечка желаю вам, также успехов во исполнении ваших дел, — облизнувшись, сунулся вперед бороденкой Москвичев.
За ним слово в слово произнес приветствие и Николай. Петр Алексеевич
— А тебе трудно стало пожелать отцу?
— Я, тятенька, сказал, — возразил Николай.
— Сказал... — презрительно передразнил отец. — Иоанн, тот сказал, ты ж — повторил. Эх, Николай, Николай!.. Учим мы тебя, учим... Акилина! Плесни Иоанну. Да чего ты, глупая, палец суешь? Эка ему-то беда, коль травинка попадет! Поперек глотки не встанет.
— Не встанет, Петл Алексеич, не может она встать. Плоглочу! — подхихикнул Москвичев. — Пью единственно за всех ваших дел удачу, блогополучное вам начало со свелшением.
— Ладно тебе, — довольно раздуваясь, сказал хозяин. — Акилина, не спи! Плесни-ка еще пискуну! Да Коле-Николаю дай уж...
Акулина Гурьевна угощала гостей из простых граненых стаканов, которые были приготовлены на подоконнике, а не на столе. Стол — для хозяина. Для гостей же были приготовлены черный хлеб с солью. Сам закусывал одним чесноком: выпьет — и дольку в рот.
Так Петр Алексеевич Зимороев «гулял». Гуляя, болтал. Для болтовни требуются слушатели, для веселья — подхалимы-развлекатели. Обе эти роли выполнял Москвичев, распутный старичишка, «Ваня лыба-в-лот» по уличной кличке, которая пошла от любимой поговорки Москвичева: «Это те не рыба в рот!»
— Веселись, Иоанн лыба-в-лот, — командовал Зимороев. — Веселись! Видишь, гуляем. Мы большие дела делаем. Мы, брат, с золотом. Ты знаешь, кто мы?!
И Москвичев извивался, превознося ум, уменье, богатство Зимороева. А тот раздувался все сильнее и хвастал, хвастал...
Москвичев ходил в шутах при Зимороеве за даровые выпивки. Петр Алексеевич давал ему пить, сколько влезет, не препятствовал Акулине Гурьевне, доброй душе, подкармливать на кухне жалкого старичишку, но денег — рубля не показывал. Зато сулил:
— Мы тебя похороним за наш счет по полному уставу. Так что можешь быть убежден: мы тебя не оставим. Как отцы-деды, будешь иметь погребение в дубовой колоде.
Будучи уверен в Москвичеве, Зимороев не таился перед ним, хвастал вволю, опуская лишь имена и факты. И в своем доверии не ошибался. Москвичеву не было никакого расчета выдавать своего благодетеля, хотя он знал и больше, чем болтал хозяин на гулянках. Примечая посещения разных людей, Москвичев понимал, зачем они ходят. Ведь «простых» знакомых у Зимороева не водилось. Единственным «простым» Москвичев считал самого себя.
Первым сморило Николая. С усилием поднявшись со стула, Зимороев-младший, тупо переставляя ватные ноги, зацепился за дверь вялыми руками.
— Проводь-ка нашего сынка, Акилина, — распорядился отец. — Не то, голова садовая, он обратно горшки в сенях поколотит, как в запрошлый раз.
Старики
— Ну, баста! — и он скверно выругался по-татарски. — Ванька лыба-в-лот, лоб крести, у хозяина прощения проси и вываливайся!
А сам протянул ноги жене. Опустившись на колени, Акулина Гурьевна разула мужа. Встав на босые ноги, Зимороев дал раздеть себя до белья. Завалившись на кровать, он злым голосом прикрикнул на жену:
— Брось ковыряться! Разбирайся и свет гаси. Не то засну!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
«Иметь хороших курочек — занятие выгодное. Именно выгодное, приятным его назвать нельзя: кур следует держать изолированно, иначе они попортят огород; надо кормить птицу, чистить курятник».
«Иметь хороший огород тоже выгодное занятие, но приятным это занятие, как и содержание кур, не является: много возни с удобрением, прополкой, разделкой, поливкой, уборкой».
«А вот сад — это не занятие. В котловских условиях сад лишь удовольствие. Здесь вам не Сочи и не Сухуми: выгоды сад не приносит, а из-за отсутствия выгоды не дает и настоящего удовлетворения. Приятно, конечно, а в общем — пустое. Зря пропадает земля. Роскошь! Даже не вложение денег».
«Итак, вывод: удовольствие есть то, что приносит выгоду?.. А связанные с этим труд, хлопоты?
Э, чем больше выгод при наименьшем труде, тем удовольствие ближе к наслаждению. Устраиваться так, чтобы в карманах было побольше денег, есть обязанность, да, обязанность человека! Умного, конечно... Да, да! И — любой ценой».
«А вы понимаете, что значат такие слова?
Отлично понимаю. Все! Остальное — для дураков».
Из этого отвлеченного и будто бы безличного диалога явствует, что при коммунальных квартирах таких удобств, как курочки, огороды и прочие доходы, нет. И деловой человек, желая получить удовольствие, покупает себе хороший дом. Не простой, а именно хороший. Им он украшает свою жизнь. Так иногда размышлял один из «деятелей, умных людей», с которым читателю предстоит познакомиться через одну страницу.
Иван Иванович Тигренков, бывший служащий коммунального хозяйства, ныне инвалид труда, избрал себе занятие, в котором не находил ничего зазорного: посредничество по обмену жилой площади и по купле-продаже недвижимого имущества.
Правда, за маклерство наказаний не предусмотрено и у нас в законах посредничать между двумя частными лицами в интересах обоих будто бы не запрещено. Для людей занятых довольно затруднительно ходить по объявлениям в справочниках или на витринах, разыскивать адреса, не заставать дома, приходить вновь, расспрашивать, осматривать, сравнивать. И очень удобно, если кто-то, человек понимающий, имеющий опыт, проделает всю подготовительную работу. Вы, например, объясняете, чего хотите, он узнает, чем вы располагаете, и может предложить вам два или три реальных «варианта». Естественно, что, добившись с его помощью желаемого, вы вознаграждаете такого человека. Ведь он же для вас трудился!