Желчь
Шрифт:
– Давай, давай, открывай двери быстрей, мне некогда.
– Вот ты всегда так, – Миша щелкнул пропуском по пропускному устройству и с предупреждающим звуком распахнул дверь, в проем которой сразу залетел Петр.
– Какой мой?
– Такой быстрый ты, а вот догадайся? – После этой фразы Михаил получил резкий, но несильный удар под дых.
– Ты мне надоел, честно. – Василич после сделанного удара прошел вглубь комнаты и принялся скидывать простынки с лежавших на каталках тел.
– Псих, блин, в натуре, от тебя только изжога может
Петр Васильевич быстрым взглядом окинул тело, достал телефон и, сделав пару-тройку фотографий, тут же его убрал, направившись к выходу.
– Ладно тебе, постой! Тут у него повреждений других нет, только этот след от шокера, и разряд точно был сильным, вокруг места удара полопались капилляры, прорисовался некий рисунок. – Михаил видел, что следователю абсолютно все равно и он просто уходит. – Ну и вали, Пироз чертов.
Напоследок он махнул Василичу в дорогу рукой.
Выйдя на улицу, Петр прижался к стене спиной и, словно задыхаясь, ловил воздух ртом. Восстановив дыхание и зажмурив с силой глаза, он с треском покачал головой и опять вошел в морг. Михаил, снова увидев Василича, сначала подумывал что-то сказать, но, уже просто не предполагая, что он еще может выкинуть, остался просто нервно смотреть.
– Василич, это самое, я не со зла тебе это сказал…
– Скажи мне, пассажир, который ехал вот с этим. – Он кивнул в сторону трупа. – Его куда перевели? И смотрел ли ты его?
– Фу-у-у, блин. – Мише стало даже легче. – Ты про это спросить пришел, я уж подумал… – Тут же сменив тему, он продолжил:
– Их нашли без сознания, чуть не завернули обоих в мешок, уж потом поняли, что пассажир плохонький, но живой. Я на месте их осмотрел, электрошоком получили оба, но разряды были разные.
– Хочешь сказать, что человек, который совершил это преступление, заведомо знал, что не убьет пассажира?
– Он утром пришел в себя, можно будет лично спросить.
– Отлично.
– Это, Петруха, не обижайся.
Петр стандартно покинул здание морга, сел в машину, харкнул на асфальт и закрыл дверь, немного поразмыслив, завел двигатель и уехал.
– Вот человек, ни здрасте, ни до свидания, ни спасибо, – бурчал, глядя в окно, Михаил.
Добравшись до больницы, Петр зашел внутрь. Проходя по коридорам, он осматривался, словно переживал, что его заметят. Подойдя к нужной палате, еще раз осмотрелся и вошел.
– Спит, значит… и никого нет… а условия-то какие хорошие… – Приблизившись вплотную к койке, он неспешно уселся. – Сережа, просыпайся, это товарищ полицейский к тебе пришел, не желаешь поговорить? Сережа, друг мой!
Петр, похлопав его по плечу, добился желаемого.
– О! Что? Что? Кто ты такой? Чего тебе надо? – бешено бросал вопросы в полицейского потерпевший.
– Я твой защитник, – Пироз говорил с ним очень мягко. – Сережик, расскажи, что случилось, и тогда я смогу тебе
– Да я… Да я вас всех… Ты чего вообще так со мной базаришь? Слышь, псих, ты вообще первый сядешь! – потерпевший, словно не зная манер общения, кидался различными фразами угрожающей тематики.
– Я тебя прекрасно понял, и прости меня, пожалуйста, за то, что перебиваю, потому как ну очень хочу сказать сейчас я, а то ведь ты разговаривать можешь без конца, – влез в словесную перестрелку Петр. – Как ты думаешь, вот пока я сюда шел прямо без халата, много ли раз меня остановили?
– Дядя, идите дальше…
– Дядя старше тебя на шесть лет, ну да ладно. Меня никто не остановил, и никто не знает, что в твоей люкс-палате кто-то есть.
– И что? Ты меня пугаешь, что ли, пес мусорской?
– Зачем же мне тебя пугать, Сережик? Я тебя защищать пришел, просто как-то переживаю, а вдруг тот, кто на вас напал, узнает или уже знает, что ты живой, и захочет тебя…
– Мужик, давай к делу! Чего, куда и все такое, ок?
– Сережа, ты видел или, может быть, знаешь, кто на вас напал?
– Ты чего прикалываешься? Он бы уже не жил!
– Понятно, тогда, может, расскажешь, как все произошло?
– Чего там говорить? Мы перли как обычно с кентом, тут дождь, короче, в пробень уперлись, а тут этот трансформатор подкрался, и все.
– Лицо видел?
– Неа, в капюшоне был, сказал: «Ненавижу вас, твари»…
– Больше ничего не было?
– Кент снимал дождь на тел как раз в тот момент, когда этот подскочил.
Петр, как обычно, быстро собрался и ушел, ничего не сказав.
– Хрена дебилы работают. Блин, он вообще отморозок, – удивлялся Сергей.
Следователь шел по коридору больницы, слушая гудки в своем телефоне.
– Ну давай, возьми трубку, давай.
– Алло.
– Вскрыли?
– Да.
– По закрытой сетке скинь мне, а телефон в упаковку и на склад вещдоков.
– Понял. Кстати, чужих отпечатков на ручке автомобиля нет.
– Ясно. – Василич почесал затылок и убрал телефон в карман.
Через час он уже сидел в своем кабинете и потягивал воду из стакана с отколотым краем, рассуждая на тему одиночества: «Взять, что ли, в помощники кого, пусть хоть полы в кабинете моют и чай наливают. И, вообще, хочется уволиться, надоела эта работа с утра до ночи, никакой личной жизни». Его думы были прерваны стуком в дверь.
– Войдите.
– Петр Василич, тут приказы различные, нужно с ними ознакомиться.
– Ух ты, Егор, заходи, – сказал следователь, смущая скромного молодого человека. – А ты все так же подай-принеси?
– Я, ну так это…
– Ладно, спокойно! – Видя, как молодой человек нервно глотает слюну, Петр решил его успокоить. – Я решил тебя взять к себе в помощники, тем более, практику ты уже прошел. – Петр говорил с легкой издевкой.
– Так я работаю больше четырех лет тут, практику давно прошел.