Желай, Рапунцель
Шрифт:
Даня воззрилась на колыхающий подол платья. Чистейший белый цвет, который, наверное, мог загрязниться даже от взгляда. От каждого шага подол взлетал, на миг приоткрывая бедра, и вновь опадал. Воздушное и едва ощутимое. Легче снежного пуха, что оседал на оголенных руках. Без рукавов и на тонюсеньких лямочках. Даня никогда не носила таких платьев. В холодный период она могла надеть короткие платья, спрятав изъяны под слоями колготок с узорами. Но летом – сарафаны и милые платьица? Шорты? Юбочки? То, что могло открыть вид на красивую форму ее длинных ног?
НИ ЗА ЧТО! Запрещено! Нельзя!
Никаких обнаженных ног!
Даня
Порыву помешало ощущение чьего-то присутствия. Обняв себя за плечи, Даня сощурилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в белесом тумане.
Далеко внизу, разгоняя плотные клубы дымки, проскочила тень. Мелькнула в просвете и вновь нырнула в плотный белый поток. Даня устремилась туда, куда скрылась тень. Никто не тянул ее за невидимые веревочки. Она сама желала двигаться вперед.
Ступени закончились. Край последней вгрызся в заледенелую поверхность водной глади. Внезапно прямо перед девушкой выросла фигура человека. Скользнул ли он к ней из тумана со скоростью падающей звезды или восстал из заледенелых глубин, но это было настолько стремительное появление, что Даня даже не успела отшатнуться.
Яков сиял. Костюм из светло-лиловой ткани, усыпанный серебристыми блестками, плотно облегал его грудь, талию, бедра, стройные ноги. Длинные волосы были распущены и, будто праздничный «дождик», украшали его плечи, цеплялись за блестки и рассыпались по спине. Мальчишка качнулся, и волосы поплыли за ним по воздуху, создавая вокруг его фигуры завораживающую материализацию ауры. На ногах Якова были коньки.
Он долго смотрел на нее, а потом его взгляд ушел ниже. Даня встревожено дернулась и, стыдливо морщась, начала приседать, чтобы прикрыть все то, что не могло спрятать красивое, но бесполезное платье. Она едва успела согнуть ноги в коленях, когда почувствовала крепкую хватку на запястьях.
В ответ на ее испуганный взгляд сияющий Яков только покачал головой. Потянув вверх, он заставил девушку выпрямиться. Даня кусала губы, но не чувствовала боль. Мальчишка продолжал внимательно разглядывать ее уродство.
А потом он обнял ее. Даня уткнулась в его плечо и доверчиво ступила на лед, чтобы оказаться еще ближе к нему. И ледяная поверхность не пошла трещинами. И холодная вода не поглотила ее. Руки, обхватившие ее, были теплыми.
Неописуемо удобная близость. Даня отстранилась, но только для того, чтобы поймать лицо мальчишки в плен своих ладоней. Эти губы были созданы для нее. И она потянулась к ним, жадно желая…
* * *
Тинь-тилинь-тинь-тинь-тилинь-тинь…
Насколько сильно эта оглушающая мелодия была пронизана волшебством, настолько же и мерзкой была она из-за того, что просто посмела существовать.
Даня передвинулась
«Разве на будильнике моего телефона стоит такая музыка? – Разлепить веки стоило огромных трудов, и с первого раза Даня с этой задачей не справилась. Вслепую пошарив рукой по кровати, она озадаченно шмыгнула носом. Обычно мобильный лежал рядом с ней у самой подушки. Однако сегодня пальцы заскоблили по пустому пространству. – Да елки-дрова! Вырубите уже эту фею!»
Попытка номер два увенчалась успехом. Конечно, Даня не сумела сообразить, откуда у ее кровати взялась тумбочка, но зато нашла надрывающийся мобильник. И тут на девушку обрушился целый ряд открытий.
Во-первых, мобильный был не ее.
Во-вторых, было – дьявол – пять утра!
В-третьих, на ее одеяле был не ее пододеяльник. И, кстати, она теперь не была уверена, что под не ее пододеяльником скрывалось ее одеяло!
В голове царила благодатная пустота. Даня потерла глаза и уставилась на вазочку с чупа-чупсами на тумбочке. Вот это точно было не ее.
Принцесса. Помывка волос. Ночевка.
Мысли-воспоминания возникали в голове, как надувающиеся и мгновенно лопающиеся мыльные пузыри. И под конец этой мозговой феерии мелькнуло воспоминание о сне. Даня заворочалась, готовясь сбросить одеяло и сбежать. Однако крепкая хватка на ее теле из сновидения оказалась вполне реальной. Ночью Яков посмел посягнуть на чужое пространство и ныне, ухватившись за девичью талию, прижимался к спине Дани и беззаботно сопел ей в ухо. Вопли подыхающей феи из мобильника ничуть не потревожили его сон. Даню это обстоятельство как-то по-особенному задело, ведь мобильник с адским будильником принадлежал ему!
Пока Даня разрабатывала хитроумный план возмездия, который нанес бы наименьший урон драгоценному телу потерявшей всякую совесть модельки, до заторможенного пробуждением разума добрался еще один тревожный сигнал.
Что-то постороннее касалось ее ягодицы. Очень… вызывающе. И даже требовательно.
«Ого… Доброе утро восставшим, так сказать, телесам». – Даня хотела добросовестно смутиться, но вместо этого ощутила странную веселость. Какую-то ненормальную форму эйфории. И смешно, и стыдно. Но больше смешно. Нет, стыдно. Хотя и смешно.
«Вполне нормальное состояние для здорового молодого парня, – принялась рассуждать Даня. – И с моим присутствием это революционное восстание никак не связано».
Можно было, конечно, и дальше мыслить здраво и ссылаться на физиологию, но отрицать тот факт, что она проснулась в объятиях возбужденного парня, было уже никак нельзя.
– Отцепись же… – Даня попыталась покинуть опасную территорию, но тщетно. Руки Якова надежно удерживали плененную и при любом шевелении лишь сильнее притискивали ее к телу хозяина. Мальчишка зарылся носом в густоту девичьих волос и тихонечко застонал. У Дани по коже побежали мурашки. – Прекрати. Не смей ворочаться!