Желание

Пон Синди

– Я похитил тебя, Дайю, украл деньги. Почему ты веришь мне?

Она взяла меня за руку.

– Я просто доверилась.

Мы вышли из уборной, Дайю провела меня к другим серебряным дверям, мы шли

вдоль края здания. Скан ладони, и они разъехались без звука, пропали в стенах. Свет

загорелся в комнате, и Дайю прошла туда. Это был зал, мест было около сотни, было

уютно. Круглый подиум в центре окружали мягкие кресла. Я посмотрел на высокий

куполообразный

потолок, белое пространство.

– Театр, - вдруг понял я. – Ты построила купольный театр?

Такое было популярным пару десятков лет назад, один такой был в Тайпее. Но он

скоро вышел из моды, был слишком дорогим для мэй и недостаточно современным для ю,

которые предпочитали сим-костюмы для полного погружения. Дайю взглянула на меня и

загадочно улыбнулась. Она прошла к возвышению и вытащила из-под него одеяло и

подушки, сделала для нас гнездышко на маленькой сцене. Забравшись туда, она легла и

похлопала по месту рядом с собой. Хотя ее поза была естественной, она источала нервную

энергию, невысказанное напряжение, которое влияло и на меня. Что она собиралась

показать мне? Какой была ее история? Я забрался на платформу и растянулся рядом с ней,

наши плечи соприкасались.

Она не смотрела мне в глаза, сосредоточилась на Ладони, печатая одной рукой. Свет

в театре начал угасать, и я ощутил, как учащается мой пульс. Я не знал, что ожидать, но

ощущая опасливое предвкушение.

Свет постепенно гас, пока мы не остались в кромешной тьме. Но потом экран-купол

над нами засиял так слабо, что я сначала решил, что это мое воображение, пока не узнал

горизонт Тайпея, ровный, как край бумаги, небеса раскинулись над городом. Тонкие

клочки облаков были рассыпаны на бледно-голубом, я никогда не видел этот цвет своими

глазами. Я заметил линии гор, окружавших наш город, о которых Дайю говорила в моей

квартире в 101, до этого горы не было видно вдали. Горы были как древние драконы, у нас

не было доказательств, что они существуют на горизонте, кроме старых изображений

Тайпея. Солнце висело между ними, яркое и яростное. Пылающее. Я прищурился,

повернул голову, а солнце поднялось между вершин и забралось, как божество, как

небеса, что стали насыщенно синими вокруг него.

Тайпей раскинулся под небом, было всего несколько небоскребов, никаких

воздушных машин, его окрашивали в цвета солнце и небо. Вместо покрова из коричневого

и серого. Было больно видеть это, видеть, каким все должно быть.

– Синие небеса, - прошептал я.

Дайю сжала мою руку.

– Я все думала о нашем разговоре в твоем саду.

Я провел большим

пальцем по ее костяшкам, не зная, как ответить.

– Впервые увидев здесь этот материал, - продолжила она, - я задалась вопросом,

почему мы упустили это.

По глупости. Из жадности. Высокомерия.

– Думаю, я даже чувствую тепло солнца.

– Так и есть, - она повернулась ко мне и улыбнулась. – Я сделала так, чтобы здесь

можно было все ощутить.

– Невероятно.

Она снова использовала Ладонь, сцена постепенно менялась перед нашими глазами.

Сначала туман раннего утра закрывал пейзаж, но солнце становилось ярче, туман

рассеялся и открыл деревья на горах, они были гуще и зеленее, чем я видел. Я узнал чащи

Янминьшань, они сменились морем лилий калла с их белыми бутонами. Съемка была с

воздуха, была старой. Холодный ветерок дул мне в лицо, когда камера показывала

панораму, фермеры шли среди бесконечных цветов, все были в шляпах от солнца. То, что

я видел, кода приезжал с мамой, было жалким подобием этого, цвета были тусклыми,

пространство – ограниченным. Но это все равно было красиво, и было приятно ходить

среди цветов, держа маму за руку.

Эти цвета после стольких лет ранили мне глаза, словно мое зрение не привыкло к

таким чистым краскам. К такой яркости. Это отличалось от блеска неоновых огней, к

которому я привык. Фигурка махала вдали, окруженная лилиями, и камера приблизилась.

Девочка смотрела наверх, сияла и сжимала в кулачке букет, придерживала край панамки

другой рукой. Она указала цветами на камеру в небе, и ее мама подошла сзади, смеясь, и

опустила ладонь на плечо дочери. Они махали вместе, улыбаясь камере, а та поднялась

выше, пока они не стали точками на поле цветов, а потом камера показала горизонт,

который пересекали горы.

Ком встал в моем горле, я проглотил его, ветерок ласкал мои щеки. Я мог почти

ощущать запах земли, гор и хвои. Я скучал по этому с тех пор, как оставил дом в

Янминьшань. Изображение замерло и угасло на экране, пока он не стал белым. Мы с

Дайю лежали в тускло освещенном театре. Неподвижном. Отделенном от мира.

– Я сделала это для тебя, - сказала Дайю тихим голосом после долгой паузы.

– Но как ты…

– Я провела очень много времени, пытаясь понять тебя. Твои мотивы, - сказала она. –

Пытаясь разгадать тебя, - она выдохнула. – Ты ничего не говорил, когда похитил меня.

Я невольно отдернул руку, мы смотрели короткие фильмы, держась за руки. Кровь

прилила к моей голове, на миг наполнив уши шумом.