Жажда
Шрифт:
– Но я же уже…
– Прошу вас. Еще один раз.
Голос Анни звучал сочувственно и вкрадчиво, но в нем звенели стальные нотки, говорившие о том, что она привыкла к тому, чтобы ее просьбы выполнялись. Она этого специально не отрабатывала. Навык естественным образом развился из ее каждодневной работы и стал профессиональной чертой.
Глаза Сюзанны медленно закрылись, голова склонилась вперед. Потом она вздрогнула, широко открыла глаза, и испуганный взгляд забегал по комнате в поисках чего-то – или кого-то! – прячущегося в темных углах. Анни
– Все в порядке. Здесь только вы и я.
Двое экспертов из команды криминалистов старательно обследовали спальню Сюзанны, коридор и все пути возможного входа и выхода в поисках следов предполагаемого взломщика. По их голосам и выражению лиц было понятно, что шансы найти что-то невелики.
Анни проверила свои записи и посмотрела на сидевшую напротив молодую женщину. Сюзанна Перри была логопедом и работала в Центральной больнице, куда поступила сразу после окончания Эссекского университета. Рост чуть выше среднего, хорошо сложена, темные волосы, кожа слегка смуглая, как у жителей Средиземноморья. Но первое, на что обращаешь внимание, подумала Анни, – это ее глаза. Красивые и ясные карие глаза. И эта красота была заметна даже сейчас, несмотря на то что они были красными и заплаканными.
Квартира находилась на последнем этаже расположенного по Мэлдон-роуд старого дома времен короля Эдуарда, который был поделен между несколькими хозяевами. Довольно просторная, с хорошими светильниками, но при этом с покрытыми грунтовкой книжными полками, бескаркасными креслами на полу, всякими накидками, репродукциями под Бриджит Райли на стенах, квартира эта была обставлена в стиле поп-арт шестидесятых в версии магазинов готовой мебели «Икеа». Но сюда уже вкрались некоторые черточки, подсказывавшие, что скоро эта кричащая яркость должна уйти, а на смену ей придет более зрелый стиль. Анни уже сталкивалась с этим раньше. Первые осторожные попытки перехода от студента к человеку с твердым заработком. Казалось, еще совсем недавно она чувствовала себя точно так же.
Это дело было для Анни вполне привычным. Выезжающий на место констебль полиции, сотрудничающий с бригадой по расследованию тяжких преступлений, она специализировалась на случаях изнасилования, надругательства над детьми и прошла специальную подготовку, чтобы действовать в ситуациях, когда присутствие мужчин могло стать барьером для выяснения истины. Это дело определенно относилось именно к таким. Кроме того, оно позволяло ей держаться подальше от Фила, что, учитывая то, какие у них в последнее время сложились отношения, было очень даже кстати.
– Итак, – сказала Анни, снова пытаясь сосредоточиться, – вы проснулись…
– Нет, еще до этого. – Сюзанна Перри поставила чашку с остатками кофе на ближайшую полку, но по-прежнему не отрывала от нее глаз, словно это был талисман, создающий невидимую защитную ауру. – Еще когда я спала… Мне кажется, я чувствовала… что в комнате кто-то был.
– Пока вы спали?
– Я не знаю… Я думаю, что я спала. Но потом…
– Это?
– Его. Я чувствовала его. Его руки на мне, его…
Ее передернуло.
Анни терпеливо ждала.
– И еще я не могла… не могла пошевелиться…
Она снова вздрогнула. Анни боялась, что Сюзанна опять может расплакаться, – это было уже дважды – и поторопилась помочь ей.
– Вы почувствовали на себе его руки.
Сюзанна согласно кивнула.
– Вы помните, в каком именно месте?
Сюзанна опустила глаза в пол, щеки ее покраснели.
Анни должна была осторожно подбирать слова. Наносящие психологическую травму переживания часто приводят к тому, что жертва начинает домысливать детали. И она не хотела сказать что-то такое, что потом, в суде, можно было бы рассматривать как наводящий вопрос.
– Где именно он прикасался к вам, Сюзанна?
Сюзанна еще больше отвернулась в сторону и испуганно зажмурилась, словно ожидая удара.
– Сюзанна!
В голосе Анни снова зазвучал металл.
Голова Сюзанны резко повернулась к ней. Завладев ее вниманием, Анни снова заговорила тихо и спокойно:
– Сюзанна, где он прикасался к вам?
Сюзанна еще раз закрыла глаза, ее нижняя губа задрожала.
– Он… он задрал мою футболку… Я не могла остановить его, я… – Опять полились слезы. – И… и он…
Анни откинулась назад.
– О’кей, о’кей… – Теперь ее голос звучал успокаивающе. – Оставим это пока. – Анни подождала, пока Сюзанна возьмет себя в руки. – Вы сказали, что он говорил с вами. Вы не запомнили, что это были за слова?
Сюзанна покачала головой.
– А как он выглядел? Можете его описать?
Она опять отрицательно покачала головой.
– Просто… какая-то бесформенная тень. И эти глаза, горящие, внимательные… как… как глаза сатаны… И его руки, касающиеся меня. И я не могу пошевелиться…
Анни больше не упирала на подробности. Она решила двигаться дальше.
– А затем вы проснулись, да?
Сюзанна кивнула.
– Да. И потом…
Ее голова снова опустилась.
Анни внимательно смотрела на Сюзанну. Изучала ее. И ее не оставляло какое-то беспокойство.
– Жалюзи были закрыты или открыты?
– Открыты. Поэтому я и увидела эту фотографию.
– Перед этим вы сказали, что любите, когда в спальне темно. Могло так получиться, что вы сами оставили их открытыми?
Сюзанна покачала головой.
– Я очень чутко сплю. Мне необходимо, чтобы в комнате было как можно темнее. В особенности летом…
Ее голос замер.
– Значит, сами вы открыть жалюзи не могли?
– Нет. Я никогда не открываю их, – с нажимом сказала она.
– А вы не открываете окно, когда ложитесь спать? Когда на улице тепло?
– Нет.
Но на этот раз голос ее прозвучал не так твердо.
Уловив наметившуюся брешь, Анни ринулась вперед.
– А могли вы оставить окно открытым, так что кто-то проник в квартиру? В принципе такое возможно?