Жажда
Шрифт:
Не знаю, что в тот момент меня испугало больше — выражение лица, жесты, тон голоса, или все вместе. Объяснения застряли в горле. Он пошел на меня, расстегивая на ходу ремень. Непроизвольно отступая назад, дошла до стены и уперлась в нее спиной.
— Ты… Ты все неправильно понял. Этот парень, он художник… он предложил нарисовать мой портрет. Я отказалась, а он все равно дал свой телефон… да ты же сам все видел!
Глава 18
Влад
— Прекрати, пожалуйста. Мне не в чем оправдываться. Не делай из мухи слона.
Стеклянный взгляд и нависшие хмурые брови заставляли ежиться от испуга и давали понять, что веры моим словам нет, а потому я заткнулась, так как продолжать не было смысла.
— Ты говори… говори… — Отклеив одну руку от стены, заправил выпавшую прядь волос мне за ухо. Я вздрогнула, и это послужило неким щелчком. Страх сменился злостью в один момент, словно тумблер переключили.
— Перестань! — мотнув головой, сбрасывая последние крохи наваждения, вырвалась из оцепления в сторону. — Не смей устраивать мне подобные сцены! Не тебе меня упрекать!
— Ах так? — повернувшись, снова пошел на меня, скривив губы в презрительной усмешке. — Пытаешься отомстить?
— Что за бред?! Влад, ты себя слышишь?!
Загнав меня в очередной угол, наклонился, продолжая сверлить взглядом:
— Так зачем ты у него телефон взяла?
— Отойди!
Вместо этого, он обхватил руками мою шею, сжал и стал водить по губам подбородку и скулам большими пальцами. Терпение лопнуло. Я попыталась вырваться, дернувшись в сторону, но не смогла.
— Отпусти меня!
— Знаешь… — не обращая внимания, на мою возню, поцеловал в висок и прошептал на ухо: — А в этом что-то есть…
— Влад, уймись! Влад!!!
— Тише, не ори. — Схватив за край юбки, дернул ее вверх, и, не дав мне опомниться, подхватил и посадил меня на кухонный стол.
— Ты ненормальный?! Пусти!!!
То, что случилось в тот вечер — толкнуло на новые вершины в осмысливании самой себя. Несмотря на жесткость самого процесса, невзирая на боль в пояснице (это только в фильмах показывают красивые кадры — стол далеко не самое лучшее место для секса) и вопреки здравому рассудку я получила первый в жизни оргазм.
Столешница, набирая скорость, стучала в стену, Влад тяжело дышал, периодически хватая своими губами мои, кожа на попе болезненно ерзала по поверхности, а я вдруг ощутила, что внутри зарождается нечто и впервые выходит на короткую финишную прямую.
Словно спортсмен на соревновании по прыжкам в высоту: вначале разбег, несколько неторопливых шагов, потом ускорение заставляющее сжаться сердце в ожидании прыжка, толчок и..! Полет в высоту, оторвавшись от земли, переброс тела выше физических возможностей, преодолевая невидимую перекладину и рассыпаясь осколками неведомого блаженства…
Дотянувшись на пять секунд до космоса, заскулила, чувствуя как сердце набатом стучит в груди.
— О, боже!
Влад, судя по всему, почувствовал дрожание моих конечностей, потому как отстранился буквально на секунду, заглядывая в глаза и удвоив старания, через минуту выдав финальный сдавленный хрип, зарылся носом мне в волосы, целуя и покусывая шею.
Как по заказу сразу же после этого раздался стук по батарее от раздраженных соседей.
— Через тернии к звездам? Да, Даш? — поцеловав в губы, сделал еще пару мягких толчков, после чего освободился и помог мне слезть со стола, придерживая за руки.
Я не знала, как реагировать: злиться на то, что он опять применил силу или радоваться тому, что пережила.
— Идем в ванной поваляемся. — Чмокнув в висок, словно все произошедшее в порядке вещей, Влад потянул за собой…
А дальше… дальше наши отношения складывались как по установленному сценарию. Мы каждый день находили причины для того, что бы повздорить или выяснить отношения, после чего неизменно следовал сокрушающий секс. Это было какое-то странное месиво из обид и наслаждений. Признаться в том, что меня не только устраивает такое положение вещей, но и доставляет непонятный мазохистский кайф — я не смогла бы даже под дулом пистолета.
Эта игра стала частью взаимоотношений, и ее правила, странным образом, приносили пикантную составляющую. Я, очень гордая и свободная — доводила его в словесных перепалках до белого каления; он, привыкший быть лидером и подчинять — укрощал меня известным способом, при любой первой же возможности…
Этот калейдоскоп нашего противостояния продлился до пятницы, предпоследнего дня моего пребывания в Днепропетровске. В субботу Влад должен был отвезти меня в село и собирался пробыть там минимум неделю.
В тот злополучный день я получила от жизни второй грандиозный удар.
Где-то в районе обеда мы с Юлькой заехали к «нашим» на работу, так как Паша попросил подвезти какие-то документы из дома. Планировалось, что все вместе потом отправимся кататься на катере.
Старое здание заводоуправления, где ребята арендовали этаж, встретило угрюмой прохладой. Дряхлый скрипучий паркет под ногами, небольшие окна в рассохшихся рамах, стены, окрашенные на половину в коричневый цвет и новая техника в виде кнопочных телефонов, факса и компьютеров — вот в таких условиях работали бизнесмены в девяностых годах.
На трех начальников один большой кабинет, секретарь при входе, небольшой коридор с комнатами для подчиненных — ничего необычного. Когда мы вошли в приемную, Юлька кивнула секретарю:
— Привет, Лен. Мой у себя?
— Добрый день. — Улыбнулась барышня в ответ ей и остановила на мне заинтересованный, но с тем же какой-то стеклянный взгляд. — Да. У них совещание. Подождете немного?
— А долго еще?
— Не знаю, но могу уточнить.
— Не надо. Мы в переговорную. Скажешь, когда освободятся? — Юля направилась назад в коридор, подталкивая меня следовать за собой. — Сделай нам кофе, пожалуйста.