Жажда тебя

Ангелос Валерия

Блеск в ее глазах гаснет, и я проклинаю себя за то, что поднял хреновую тему. Надо забить. На все забить. Хотя бы сутки без дерьма пожить. А лучше неделю. Месяц. Ну сколько выйдет.

Я целую ее. Долго и со вкусом. Смакую свой личный десерт.

– Пошли на колесо обозрения, - предлагает она, стоит нам разорвать контакт.

Телефон вибрирует в кармане, достаю его и открываю свежее сообщение. Там нет текста, только смайл с красным флагом. Знак того, что приближается опасность.

Я вырубаю мобильный. Надо лучше позаботиться о мерах предосторожности.

Глава 7

Следующую

остановку мы делаем посреди безлюдной трассы. Соня хочет посмотреть на звездное небо. Время переваливает за полночь, намечается идеальный момент для обзора.

– Бедный, - бормочет девчонка, потрепав псину. – Совсем вымотался.

Цербер дрыхнет на заднем сиденье. Вряд ли мелкая шавка оклемается до завтрашнего утра. Вот и отлично, задолбал уже таскаться следом.

– Нам нужно поговорить, - ее шепот продирает изнутри.

Она забирается на капот, запрокидывает голову назад и слабо улыбается, застывает в таком положении на несколько секунд. Глаза сияют, сверкают, ослепляя меня, а потом вдруг наполняются слезами. Прозрачные капли срываются вниз, стекают по щекам, прочерчивают ломанные линии на бледном лице.

Дьявол раздери. Опять плачет. Какого хрена?

Я понимаю, целый год девчонка оставалась одна, непонятно, кто ее запугивал, на какие рычаги давил, через что ей вообще пришлось пройти без моей защиты. Я столько времени упустил, слонялся неизвестно где. Я должен был разобраться раньше. Должен был почувствовать, почуять, найти. Однако рефлексы точно отрубились, отказались служить, онемели в один момент.

Соня, прости. Я тебя потерял.

Ярость клокочет под ребрами, а после подключается тупое бессилие. Хуже на свете ничего нет. Я будто опять оказываюсь в той долбанной комнате награждений, в проклятом университете. Гремит выстрел. Моя девочка падает, и я едва успеваю подхватить хрупкое тело, сгребаю в объятиях. Но не могу ничего исправить, не могу ничего изменить. Жизнь вытекает из нее по каплям, а я взвываю от бессилия, рычу как взбесившийся зверь.

Я привык, что любой вопрос можно решить. Силой или умом. Безвыходных ситуаций не знал. Но тут моя обычная система дала сбой. Я ни черта не сумел сделать. Только сжимал леденеющее тело, пропитывался родной кровью и ревел будто раненное животное. Я желал выдрать собственное сердце, отдать ей. Кажется, я даже пытался так поступить. Грудь жгло, я царапал свою кожу, сдавливал ребра. Однако тут уже подоспела охрана. Не помню, сколько их было. Много. Я провалился в темноту, по ходу получил ударную дозу транквилизатора. Очнулся в карцере, проломил прутья и вырвался наружу. Трудно понять, каким образом я справился с решеткой, по сути не важно, ведь дело опять закончилось принудительным наркозом. Хотя иначе тогда было поступить нельзя. Я стал абсолютно неуправляемым. Я бы не подпустил к Соне медицинский персонал. Да никого бы не подпустил. Сильнее бы навредил ей, мешал лечению. Меня реально стоило нейтрализовать и держать в железной клетке.

Демид оказался моими глазами и ушами на воле. Позже доложил, что девочку быстро забрали, доставили в лучшую клинику на вертолете. Ее пытались спасти, прикладывали все возможные усилия и ресурсы. Друг раздобыл информацию, установил личную слежку. Соня находилась в реанимации несколько дней, шла

ожесточенная борьба за жизнь.

Дед приказал накачать меня таким количеством седативных, что я едва соображал. В таком состоянии отправился за Соней в больницу. В сопровождении охранников, закованный в цепи. Необходимые предосторожности. Я не возражал.

Мой брат держался поблизости. Молчал.

– Нам очень жаль, - сказал врач, вышедший в коридор. – Такая сильная девочка. Она сражалась до конца, но так и не пришла в сознание. Пуля серьезно задела сердце. Я боюсь, никаких шансов не было изначально. Только что она…

– Где она? – оборвал я. – Покажите.

– Это против наших правил, но господин Громов сообщил, вы можете…

– Где?!

Я вломился в палату.

Соня. Моя Соня. Малышка.

Я двинулся к ней и обмер. Заледенел. Окаменел. Я не сразу сумел взять ее за руку. Разум затуманился. Реальность плыла. Я не мог сфокусировать взгляд.

Но главное видел четко.

Глаза закрыты. Лицо бледное. Выцветшее. Безжизненное. А ладони холодные. Как камень. Я цеплялся за них, растирал пальцами изо всех сил, пытался согреть.

Ни черта. Ноль эффекта. Без толку.

Лекарства действовали на меня странно, сильно мешали сосредоточиться на основной задаче. Что-то хлынуло из моих глаз и полилось по щекам. Дебильная побочка раздражала.

Я рухнул вниз рядом с койкой. Тело не слушалось. Я кричал. Громко, гораздо громче, чем когда сорвал голос на первом курсе, проходя испытание на играх. После я не мог ни единого слова сказать несколько месяцев, не мог даже просто прохрипеть.

Я забыл как надо дышать. Сердце не билось. Кровь не текла. Или я перестал замечать свой пульс. Наплевать стало. На все. Навсегда.

Меня опять накрыла темнота. Я не чувствовал укола, но и без того было ясно, что иначе охрана не справится. Новая доза транквилизаторов им помогла, иначе меня было не скрутить.

Я пропустил похороны Сони. Смотрел только запись, которую сделал Демид. Я бы хотел присутствовать там лично. Дьявол, я бы хотел забраться в могилу вместе с ней. Пусть живьем закопают, пусть забросают комьями земли.

Хорошо, что дед держал меня в карцере те дни. Бес разберет, как бы я себя повел, окажись на погребальной церемонии.

А еще я не представлял, как посмотрю в глаза родным Сони. Матери. Отцу. Сестре. Я виноват, я привлек смерть, я стал единственной причиной ее гибели. Ни та гребаная пуля, ни долбаная Арина, сжимавшая в руке пистолет. Я! Только я виновен во всем.

Девка была пешкой. Исполнителем. Как ее уломали на убийство? Подкупили. Запугали. Без разницы. Это уже не имело никакого значения. Детали.

Сучку прятали от меня. А я не искал. Решил, надо выждать, успокоиться. Иначе увижу и сорвусь, удавлю тварь без долгих расспросов. На куски порву гадюку.

Я лишь просил Демида за ней приглядывать. Ну, чтоб не затерялась.

– Соня, - говорю и собираю слезы с ее лица губами. – Соня.

Мне нравится повторять это имя. Трогать девчонку, ощущать тепло, жар под гладкой смуглой кожей. В пекло разговоры.

Мы не вернемся в «Клетку». Сбежим. А дальше – будет видно.

Соня вздрагивает, явно пытается сдержать рыдания. Паршиво выходит. Не могу ее успокоить.