Жажда любви

Джеймс Элоиза

Экипаж Вильерса подъехал ровно в восемь. Карета была самим совершенством, такой же изящной и красивой, как ее хозяин, выкрашенной в темно-алый цвет, с яркой оранжевой отделкой.

Лакей немедленно распахнул дверцу экипажа. Рядом стояли еще трое в безупречных ливреях.

Из экипажа сначала показалась туфля на довольно высоком красном каблуке, потом – мощное мускулистое бедро в обтягивающих панталонах канареечного цвета. На герцоге, как обычно, не было ни крошки пудры. Не глядя по сторонам, он подошел к двери большого особняка, служившего штаб-квартирой, шахматного клуба.

Едва

он поднялся по ступенькам, дворецкий открыл входную дверь. Герцог вручил шляпу одному лакею, а плащ – другому.

– Я оставлю шпагу, – бросил он кланявшемуся Парслоу. – Сегодня я не в настроении кого-то убивать.

Правила шахматного клуба запрещали вносить в зал оружие. Но что мог ответить Парслоу? Герцог был некоронованным королем клуба. И вовсе не из-за его титула.

Вильерс вошел в зал, отчетливо сознавая, что гнев продолжает медленно тлеть, словно уголь в глубинах земли. Он и сам удивлялся собственной глупости. Он не хотел девушку. Никогда не хотел ее по-настоящему. И вот теперь зол, потому что она ушла к другому… Наверное, все мужчины – собственники.

Заслышав его шаги, лорд Вудворд Джордан поднял глаза.

– Вильерс! – обрадованно воскликнул он. – Как раз вовремя, чтобы опробовать изобретенные мной шахматы.

Вильерс подошел ближе и уставился на хаос фигурок.

– Но сколько же у вас фигур? – удивился он.

– Двадцать восемь! – гордо объявил Джордан. – Десять рядов и четырнадцать столбцов. Пришлось заказывать специальную доску.

– А эта? Что она означает? Вильерс указал тщательно отполированным ногтем на затейливую фигуру.

– Наложница.

– Неверная фигура. Ничего не скажешь.

– Да, но ее сдерживают два дополнительных слона.

– А это?

– Коронованные ладьи.

– Нет, мне это не нравится, – пожал плечами Вильерс, отворачиваясь. – Довольно с меня женщин, наложниц и не только… они так утомительны, не правда ли?

Джордан раздраженно хмыкнул, но виконт Сент-Олбанс вскинул голову и заинтересованно уставился на герцога.

– О, поведайте нам, – заговорил он со своим обычным пришепетыванием, – неужели истинная любовь так быстро потускнела?

– Ах, что такое любовь? – отмахнулся Вильерс, и поскольку единственным, кто остался сидеть за шахматным столом, был лорд Гордон, он подошел поближе и предложил: – Партию, милорд?

– С удовольствием, ваша светлость.

– Я жертвую вам ладью в качестве форы, – мягко пообещал Вильерс.

Лорд Гордон ничем не отреагировал на это оскорбление; мало того, на его лице отразилась тупая благодарность, и Вильерс почувствовал, что накаляется еще больше.

– Как бы там ни было, – продолжал Сент-Олбанс, – но ваш опыт в любви, ваша светлость, оказался на удивление кратким. Да ведь и дня не прошло с объявления о вашей помолвке! По крайней мере я услышал о ней только вчера!

– Позвольте обрадовать вас, Сент-Олбанс. Вам первому я сообщил, что больше не помолвлен, – процедил Вильерс.

– По крайней мере попробуйте сыграть моими фигурами, – не отставал неожиданно появившийся за спиной герцога Джордан. – Вы не представляете, сколько пикантности вносят они в игру. Возьмите хотя бы наложницу.

Он плюхнул фигурку на середину доски.

– А вот еще одна, для

вас, Гордон. Она, конечно, ходит во всех направлениях, как королева. Только она может взять две фигуры сразу, но никогда не берет короля или королеву. – Он засмеялся, и в его смехе звучало безумие. – Она не из тех наложниц.

– Что?

Розовые губы Гордона вытянулись и зашлепали, совсем как у вытащенной на песок рыбы.

– Мы не можем играть с такими фигурами.

– А по-моему, вы постоянно с ними играете, – вкрадчиво заметил Вильерс. – Разве не вас я видел с миссис Ратленд прошлой ночью?

Гордон занялся расстановкой фигур. Вильерс надеялся только, что он помнит место каждой.

– Наложница стоит перед королевской ладьей, – наставлял Джордан. – Как видите, она уже на коленях.

Нет, не то чтобы он хотел жениться. Но последние несколько дней он провел совершенно необычным образом и даже почувствовал себя частью… чего? Семьи, надо полагать… Но какой семьи? Кто захочет связывать себя родством с рехнувшимся маркизом? Но, как ни странно, этот человек испытывал к герцогу такую же откровенную неприязнь.

– Я не желаю играть этой фигурой, – заявил Джордан, оттопыривая губу. – У меня неплохие шансы выиграть, если вы пожертвуете мне ладью. А эта фигура только все спутает.

– Как всякая наложница, – вставил Сент-Олбанс, подвигая поближе стул. – Кстати, Гордон, вам следует быть поосторожнее с миссис Ратленд. Ее муж клянется отомстить за рога, наставленные ему прошлой ночью.

– Но сначала ему придется долго гадать, кого именно вызвать на дуэль, – лениво заметил герцог, так и не решивший, стоит ли включить в игру наложницу. С одной стороны, затея просто дурацкая. С другой стороны, это выведет из себя Гордона, а ведь одному Богу известно, зачем он сел играть с этим круглым дураком.

– Миссис Ратленд – женщина, достойная всяческих похвал! – объявил Гордон.

– Вам лучше знать, – пожал плечами Вильерс. – Начинайте!

Он поставил наложницу перед королевской ладьей.

– Отважная малышка, не находите?

– Она может изменить ход игры, – вмешался Джордан.

– Нисколько не сомневаюсь. Ваш ход, Гордон.

Гордон передвинул пешку и с обычным бычьим упрямством буркнул:

– Миссис Ратленд не наложница.

– Никто этого не утверждал, – заверил Вильерс и, решив пойти наложницей, взял одну из пешек Гордона и заодно его ладью. Почему бы нет?

Гордон омерзительно запыхтел.

– Послушайте, Джордан, как можно играть, когда эта злосчастная наложница сметает с доски все фигуры?!

– Совсем как в жизни, – задумчиво протянул Вильерс. – Вот уж не думал, Джордан, что вы на такое способны.

Джордан слегка покраснел.

– Продолжайте, Гордон, – понукал он. – Только хорошенько все обдумайте.

Но Гордон от природы был лишен способности что-то обдумывать, включая и свои отношения с миссис Ратленд.

– Когда в следующий раз вздумаете сбросить панталоны в чужом доме, не мешало бы повернуть ключ в двери, – посоветовал Вильерс как раз в тот момент, когда, по его расчетам, Гордон сосредоточился на следующем ходе. – Представляю, как расстроилась бы ваша жена, если бы, войдя в гостиную, увидела, как вы обхаживаете эту даму.