Жажда чуда
Шрифт:
– А ты не могла бы просто взять и провалиться на экзаменах? – вступила в разговор Мэрилин.
Софи замотала головой.
– Бедный папа никогда больше не сможет ходить с гордо поднятой головой. Я не могу так поступить с ним…
– Ни в коем случае, – твердо сказала Мона. – Ты и не причинишь ему такого огорчения.
– Ради его спокойствия я приложу все силы, чтобы поступить в Гарвард, но учиться в нем, не имея желания, выше моих сил. – Хмыкнув, Софи почесала затылок жестом, который разительно напоминал отцовский. –
Пока Мона перезаряжала камеру, юная модель, прогуливаясь по студии, изучала снимки на стенах. Это были лучшие работы хозяйки студии, сделанные для самых модных женских журналов. Тут же висели и рекламные плакаты. Софи остановилась перед одним из них, выпущенным фирмой «Бартон и Вэнс», и уставилась на снимок красивой девушки. Подпись под ним гласила: «Шила Смит, 5,8. Блондинка, голубые глаза».
– Это та модель, с которой я говорила в первый день? – спросила она Мону.
– Та самая. Одна из лучших.
Над подиумом висели рулоны цветной бумаги. Когда ее разматывали, опуская до пола, она создавала задник любого цвета. Мона размотала золотой рулон и пригласила Софи на подиум. Девочка облачилась в белое платье, украшенное сверкающими драгоценностями. Поясок представлял собой позолоченную цепочку, на тонких запястьях позвякивали браслеты, а в мочках ушей покачивались длинные серьги, которые уместно было носить лишь при такой лебединой шее, как у Софи. На золотом фоне, в белом платье, с бледной кожей и огненно-рыжими волосами она выглядела ошеломляюще. И снова начались съемки.
Наконец Мона сказала:
– А теперь я хочу снять тебя в джинсах и рубашке, в которых ты пришла. Смой всю косметику и заплети волосы в косички.
– В косички? – ужаснулась Софи.
– Доверься мне. Я знаю, что делаю.
Когда Софи выполнила указания, Мона усадила ее на фоне зеленого задника и настроила камеру. Она не могла удержаться от улыбки при виде сидящего перед ней озорного создания – модель настолько отличалась от прежней, что трудно было в это поверить, но в объектив смотрело то же самое лицо. Мону охватила такая неподдельная профессиональная радость, что у нее перехватило дыхание.
Когда и эта серия снимков была завершена, Софи не удержалась от вопроса:
– Как вы думаете, миссис Хэмилтон, из меня что-нибудь получится?
– Да, – осторожно ответила Мона. – Думаю, уже получилось.
– И меня могут пригласить для работы моделью?
– Вопрос поставлен некорректно, – вывернулась Мона.
– Почему? Потому что вы обещали отцу не поощрять меня?
– Ты же знаешь, как он к этому относится.
– Это вечное папино упрямство, – погрустнела Софи. – Если я привожу какие-то доводы, он начинает все оценивать с сугубо эгоистической точки зрения. Напустит такого тумана, что ничего не разобрать. Я то ли гожусь в профессиональные модели, то ли нет. И
В глубине души Мона была настолько согласна с таким подходом, что, испытывая тихое отчаяние от двусмысленности ситуации, погрузилась в молчание.
– Ну прошу вас, скажите, – продолжала настаивать Софи. – Так ли уж я безнадежна?
– Нет, – неохотно признала Мона. – Этого я сказать не могу.
Девочка смотрела на вершителя своей судьбы с таким выражением, словно от ответа зависело, жить ей или не жить.
– Так я гожусь?
– Ты сама знаешь, что годишься.
– В какой мере?
– Я должна предварительно просмотреть снимки, после чего смогу дать ответ.
– Но ведь вы себе все уже четко представляете, не так ли? Если я скажу, что хочу быть моделью, неужели вы сочтете, что я сошла с ума?
Мона рассеянно пригладила волосы. Она, конечно, ждала дотошных вопросов, но не предполагала, что подвергнется настоящему допросу.
– Нет, не сочту, – наконец призналась она. – Но я бы напомнила, что тебе имеет смысл прислушаться к мнению отца. У него богатый жизненный опыт, и он знает жизнь лучше, чем ты.
– Но только не мир моды. В ней он не разбирается. Специалист – это вы. Вот почему я вас и спрашиваю.
– Но он твой отец, а ты еще слишком молода.
– Я уже в том возрасте, когда серьезно начинают думать о своей карьере, – рассудительно заявила Софи. – И если бы я сказала, что хочу учиться в Гарварде, сомневаюсь, что кто-то из вас возразил бы – мол, я слишком молода для такого решения.
– Готова согласиться с тобой, – нахмурившись, признала Мона. – И все же, думаю, тебе стоит серьезнее задуматься над своим будущим.
– Миссис Хэмилтон, пожалуйста, скажите мне честно и откровенно: есть ли у меня данные, чтобы стать моделью?
Вздохнув, Мона сдалась. Она предупреждала Гарленда, что не будет кривить душой перед его дочерью.
– Да, есть. Ты прекрасно смотришься и потрясающе фотогенична. Но работа модели весьма нестабильна и очень тяжела. Ты можешь заболеть, и к утру вся твоя привлекательность исчезнет. Ты должна быть готова к тому, что для начала тебе придется стучаться во все двери.
– Но ведь вы могли бы пригласить меня, хотя бы…
– О нет, я этого делать не буду, – торопливо перебила Мона, поеживаясь при мысли о реакции Гарленда, узнай он о сговоре за его спиной. – Ни в коем случае, пока отец против твоей работы моделью.
– Но если бы он не возражал, вы бы стали со мной работать?
– Утверждать не берусь. Есть много причин, по которым я не стала бы приглашать тебя. Ты не годишься для рекламы тех предметов туалета, с которыми я работаю. На твоем фоне они могут потеряться. Ты же не думаешь, что я буду потакать твоему самолюбию в ущерб делу?