Жатва
Шрифт:
Во мне смешались чувства. Я хотел, чтобы брат отомстил своему обидчику (то есть мне). И я уже простил его. Ведь это я как старший брат, недоглядел за ним, проводил с ним мало времени и совсем перестал интересоваться его внутренним миром и тем, что он чувствует. Сожалел, что не увижу своих малышей, даже не попрощаюсь со своей любимой. Какая неожиданная смерть.
Справятся ли они без меня? Надеюсь! Жаль, что я не предусмотрел даже запасного плана на случай своей кончины. Не оставил ни завещания, ни паролей от бункера и сейфа и даже не оставил в усадьбе эти чертовы «Дары».
Макс стоял
Последовал хлопок, за ним второй. Но я все еще был жив… Чуть повернув голову, увидел трупы бандитов, что сопровождали брата. Макс обогнул дерево, смахнул остатки влаги с раскрасневшегося лица, бросил ствол под ноги и упал на колени.
— Прости меня, брат! Я вывезу тебя отсюда и постараюсь спасти. А дальше, ты думай сам, что со мной делать. Могу уйти навсегда из твоей жизни. Ты вправе сделать со мной то, что я хотел сделать с тобой.
Я медленно согнул руку в изгибе локтя, высунул мизинец и улыбнулся ему.
— Мир! Вместе и до конца!
Татуировка дракона вспыхнула ярким светом на моей груди и я потерял сознание.
Глава IV
Опытного телохранителя Владимира сегодня оставили на охране усадьбы. Перед отлетом хозяин отдал ему последние указания и покинул имение. Ничто не предвещало беды. В усадьбе было тихо и спокойно. Телохранитель сидел в полной боевой экипировке (скорее, не из необходимости, а просто он так привык: быть во всеоружии). В тот момент, когда из комнаты Веры Сергеевны раздался душераздирающий вопль, он находился на заднем дворе и по привычке начищал свой боевой клинок. «Что-то случилось с хозяйкой поместья!». Миг и он врывается в кабинет, где находится хозяйка.
Отставной десантник, двухметровый громила с рельефными мышцами и густой черной бородой, при виде которого расступаются все на его пути, впервые в своей жизни растерялся и не знал, что ему делать. Вера Сергеевна висела в воздухе, ее русые волосы развевались в невесомости. Он осторожно подошел к ней, едва прикоснулся руки, и Вера рухнула. Владимир успел подхватить ее, аккуратно усадил в кресло, пытался вернуть сознание. Тщетно.
Едва различимо Вера что-то шептала, не открывая глаз. Владимир наклонился ближе, чтобы расслышать ее, и среди обрывков слов сумел разобрал ключевые: «убили», «Алекс», «в лесу», «мертвый».
Услышав ее бред, без раздумий стал звонить хозяину — тот был недоступен. Пилоту — и он недоступен. Владимир начал действовать.
Оставить Веру одну в таком состоянии он не мог, поэтому Владимир отдал приказ своему верному помощнику Петру выдвинуться со спасательной группой на поиски хозяина. В воздух были подняты десятки дронов и через два часа поисков, обнаружили следы крушения воздушного судна. К месту катастрофы направилась группа Петра.
Петр непрерывно поддерживал связь со своим старшим коллегой и оповещал о ходе поисковых работ. Когда группа прибыла на место, то обнаружила лишь трупы наемников, но самого хозяина здесь не было, так же, как и его пилота. Владимир отдал команду
Вера Сергеевна все так же была без сознания. Личный врач осмотрел ее, никаких признаков болезней не обнаружил, лишь развел руками и сообщил, что она просто спит. Поставил ей капельницу и покинул усадьбу.
***
Неторопливой походкой я шел рядом с Гранносом в сторону огромного храма.
— Я умер или все еще жив?
— Ни то и ни другое, наследник.
— Что это за место?
Великолепие того, что я видел вокруг, поражало воображение: зеленые холмы с тенистыми деревьями и пышно цветущими кустарниками, пестреющие разными красками поля, кристально чистые ручьи, стекающие с холмов и образующие малочисленные озерца. Белоснежные лошади с развивающимися по ветру золотыми гривами, несущиеся вдалеке. Исполинские синие птицы безмятежно кружили в небе. Отовсюду была слышна сладкая, чарующая слух музыка.
Я прислушался к себе, к своим чувствам. Во мне не было ни скорби, ни печали. Будто душу высосали, не оставив во мне ничего. Безмятежность. Боль тела тоже исчезла.
За все время пути Граннос не проронил ни слова и хмурил брови. Наконец он прервал молчание:
— …ты здесь быть не должен, но ты здесь. И я не понимаю, как такое возможно. Это место называется Авалон. Лишь самые достойные сыны и девы попадают в это место после смерти, но никто не может вернуться назад… Кроме тебя… Ты ходишь между мирами.
Из того, что я помню Авалон — это мифический «город-рай» в Кельтской культуре. Я оглянулся по сторонам и уверился в этом. Граннос продолжил:
— Ты не исполнил своего предназначения, и я очень не доволен тем, что ты умер раньше времени.
Несмотря на свою «безмятежность», я не мог скрыть улыбки. Недоволен он. Я вроде как и не хотел умирать. Поэтому лишь развел руками, продолжая глуповато улыбаться.
— Ну, так получилось. Я не виноват, что умер.
— …но ты здесь и в то же время, тебе ничего не стоит покинуть это место, — продолжал размышлять о своем Предок.
На этом моменте я остановился и недоверчиво посмотрел на него: «Как это, покинуть?». Он уловил мой немой вопрос.
— Все верно. Но я хочу, чтобы ты немного задержался. Мне нужно кое-что сделать для тебя.
— У меня есть к вам несколько вопросов: что такое «жатва»? в чем мое предназначение? как я смогу сохранить мир?
Граннос покачал головой.
— Очень много вопросов ты задаешь, наследник.
— И вот еще один… Наследник чего?
Он широко развел руками, охватывая все это место.
— Авалона. Ты должен будешь занять это место, когда мы его покинем.
— А куда уйдете вы? И если я не хочу?
— Это не твоя забота, куда мы уйдем. Но когда ты будешь готов, нас здесь уже не будет.
На второй вопрос он даже не удосужился ответить.
— Так что же такое «жатва»?
— Скоро сам все увидишь.
Да уж, исчерпывающий ответ.
— Как я должен сохранить мир? Не слишком ли много вы на меня взваливаете?
— Тебе это под силу. В тебе течет наша кровь, Алекс. Ты разобрался с «дарами»?