Жатва
Шрифт:
Алексей восемь лет верой и правдой прослужил в ВКС по контракту и уволился из-за разногласий с начальством. В личном деле была оставлена пометка «о неподчинении старшему по званию» и «игнорирование приказов». На самом же деле, он начистил рожу одному подполковнику, который бросил его ребят в пекло и в приказном порядке запретил их вызволять, сославшись на сложность операции и нежелание терять технику. В полном составе рота полегла в той мясорубке, героически отбивая волну за волной, наступающих боевиков. Алексей считал иначе: он смог бы туда пробиться и забрать ребят, если бы не эта сволочь в погонах.
Проходил он
Выбор был сделан, и сейчас он здесь. Жалеет ли он? Нет. Хотел бы он не знать своего командира? Тоже нет. Он проклинал себя за то, что полетел по этому короткому маршруту. Так просил Александр Романович, не подозревая подставы (он хотел прилететь раньше, сделать все дела за день и сразу же вернуться домой). Но фортуна оказалась на стороне нападавших и экипаж вертолета попал в засаду.
Приземлить птичку «мягко» не получилось. В последний момент перед приземлением хвостовая часть винтокрыла зацепилась за крону дерева и вертолет, лишь немногих снизив скорость, врезался в землю. Им повезло и вертолет не взорвался. Оглядев себя и не обнаружив серьезных травм (что казалось невозможным), Алексей начал действовать. Его командир был пристегнут на пассажирском кресле, окровавленный и без сознания, но живой.
Летчик взял Алекса под руки и перетащил в более безопасное место. Через некоторое время раздался громкий взрыв — сдетонировало топливо. «Этот взрыв должен быть далеко слышен и, наверняка, сюда уже спешат на выручку. Осталось только дожидаться помощи», — прикинул Алексей.
***
Мягкой посадки не было. Алексей сумел запустить двигатель за пару сотен метров над землей, но скорость падения была высокой. Последовал первый удар, относительно легкий. Возможно, мы зацепились за дерево, а через пару вдохов мы рухнули на землю, видимо, я потерял сознание. Пришел в себя от того, что меня волокли по земле. Глаза были залиты кровью, поэтому я ничего не видел, руки меня не слушались.
— Командир, все уже позади! Сейчас я вас оттащу в безопасное место, — с надрывом пытался разговаривать со мной пилот, волоча меня по земле.
Осторожно усадил меня и прислонил к дереву. Промыл мои глаза и помог разлепить веки. На нем самом были лишь небольшие царапины, а на виске запекшаяся кровь. Удивительно выжить в такой авиакатастрофе… Будто ему это было не в первой… Как за хлебушком, блять, сходить… Я слегка улыбнулся, Алексей это заметил и ответил тем же.
— Сейчас я осмотрю вас.
Из ножен он достал кинжал и разрезал рубаху. На его лице читалось недовольство моим видом: он скривился и заскрипел сомкнутыми зубами. «Что, Алексей, совсем все плохо?». Видимо он почувствовал мой немой вопрос и сухо отрезал.
—
«Мы? Я, действительно, в тебе не ошибся, мой друг».
— Здесь нет связи, сигнал «SOS» не работает.
Выругался Алексей и бросил телефон на землю, осознав бесперспективность наладить связь с внешним миром. Снова склонился надо мной.
Следующие несколько часов Алексей «колдовал» над моим телом. Что-то пережимал, перевязывал подручными тряпками мои раны, нашел какой-то целлофан и заткнул дыры в моей груди.
— Командир, тут такое дело… Только шибко не ругайтесь.
Достает из внутреннего кармана фляжку и протягивает ее мне. Я вытянул губы уточкой, только на это и меня хватило. Алексей спохватился.
— Извините командир. Сейчас все сделаю.
Понял он свою ошибку и влил мне в рот чистый виски.
Взглядом поблагодарил Алексея. Возится тут со мной и извиняется за то, что у него алкоголь припасен. Если бы я мог, то покачал бы головой. Ей Богу, как дитя малое!
В лесу было темно и сыро. Сквозь кроны пробивались ласковые лучики солнца. Где-то вдалеке кукушка отсчитывала мне оставшиеся годы жизни и совсем не хотела останавливаться. «Ох и брешешь ты мне!». Алексей сидел у костра, пахло жареным мясом.
Спустя еще час, вдалеке послышался шум двигателя. Кто-то все-таки нашел нас! Алексей начал громко кричать и жестикулировать, ориентируя подмогу в нашу сторону. И когда спасатели были уже совсем рядом, я не поверил своим глазам. Это был Макс, мой родной брат! Он пришел на помощь! Алексей тоже светился от радости. Я попытался сесть, но не смог.
— Командир, вы бы поосторожней, а то раны снова откроются.
— Максим Романыч, слава богу, вы нас нашли! У Алексан Романыча многочисленные переломы ребер, пробито легкое, его нужно срочно…
Договорить Алексей не успел. Макс выстрелил ему в живот и нацелился уже на меня.
— Оставьте нас! — Сказал он своим подельникам, что его сопровождали.
За плечом у одного из них болтался пустой тубус от «стингера». Все было предельно ясно: брат устроил эту ловушку и пытался сбить вертолет. Он был одет в комбез зеленого цвета. В руках сжат его любимый револьвер, подаренный мною на юбилей. Макс присел на корточки возле меня. Его лицо было каменным, не выражало никаких эмоций, в глазах — решимость. Я смотрел в эти глаза и, неожиданно для нас обоих, по моей щеке прокатилась крупная слеза. Макс непонимающе замотал головой.
— Тебе страшно? Алекс, я тебя не узнаю! Ты смотрел… Мы смотрели смерти в лицо не один раз и я не помню, чтобы ты этого боялся.
— Прости меня, брат…
Мне было тяжело говорить, не хватало воздуха. Макс продолжил..
— За что? За то, что я тебя сейчас убью? За то, что приберу к рукам весь бизнес? За то, что память о тебе будет навсегда стерта вот этими руками (потряс ими)?
Передо мной стоял все тот же маленький обиженный мальчик из детства. Которому не хватало любви и тепла, которого обижали и били, которого я прижимал к себе, делился своей любовью и долгие минуты жалел. И вот сейчас, я снова обидел его, как те хулиганы в детстве. Причинил ему боль, которой он не смог носить в себе, видимо, поэтому решился на такое. Я повторил: «Прости меня, брат», не моргая и не сдерживая своих слез.