Жатва
Шрифт:
— Нет, доктор Ходелл. Здесь совсем другая история. История, связанная с недавно умершей пациенткой. — Парр повернулся к Эбби. — Доктор Ди Маттео, почему бы вам самой не рассказать всю правду и тем самым облегчить нашу задачу?
Признание — вот чего он захотел. Простого и ясного признания своей вины. Эбби поочередно посмотрела на Парра, Сьюзен Касадо и старшую медсестру. Единственным, с кем она боялась встретиться глазами, был Марк. Эбби очень боялась увидеть в его глазах хотя бы тень сомнения.
— Я уже вам сказала,
— Однако вы констатировали ее смерть, — напомнил Парр. — Два дня назад.
— Но я не присутствовала при ее кончине. Когда дежурная медсестра вошла в палату, миссис Аллен была мертва.
— В ту ночь, если не ошибаюсь, вы дежурили?
— Да.
— То есть ночью вы находились в клинике.
— Да. На то и существуют дежурства.
— И ваше дежурство пришлось как раз на ночь, когда миссис Аллен скончалась от передозировки морфина. А сегодня в вашем шкафчике был обнаружен пузырек.
Парр театральным жестом поставил пузырек на сверкающую поверхность стола, отделанного под красное дерево.
— Пузырек из-под препарата, подлежащего строгой отчетности. Одно то, что он оказался в вашем распоряжении, уже является серьезным нарушением.
— Вы сказали, что миссис Аллен умерла от передозировки морфина. Откуда вам это известно? — спросила Эбби.
— Из результатов вскрытия. Содержание морфина просто зашкаливало.
— Морфин вводился миссис Аллен исключительно в терапевтических целях. Для снятия мучивших ее болей. И что значит «зашкаливало»?
— Вот отчет. Я получил его сегодня утром. Четыре десятых миллиграмма на литр. Между тем две десятых миллиграмма уже считаются летальной дозой.
— Позвольте мне взглянуть, — попросил Марк.
— Пожалуйста.
Марк внимательно просмотрел полоску бумаги с результатами анализов.
— А зачем понадобилось определять посмертное содержание морфина? У этой пациентки был рак в последней стадии. Обширные метастазы по всему организму.
— Поступило распоряжение провести анализ. Это все, что вам нужно знать.
— Ошибаетесь! Я хочу знать гораздо больше.
Парр вопросительно посмотрел на Сьюзен Касадо.
— Есть основание подозревать, что смерть этой пациентки не была естественной.
— Какое основание?
— Это не является предметом…
— Я спрашиваю: какое основание? — не унимался Марк.
Сьюзен шумно выдохнула:
— К нам обратилась родственница миссис Аллен и попросила выяснить обстоятельства ее смерти. Эта женщина получила… нечто вроде письма. В нем высказывалось предположение о сомнительности обстоятельств кончины миссис Аллен. Естественно, мы уведомили доктора Уэттига, и он распорядился провести вскрытие.
Марк передал Эбби данные анализов. Она сразу узнала неразборчивую закорючку Генерала, поставленную в графе «Фамилия врача, сделавшего
— Я не имею к этому никакого отношения, — сказала Эбби. — Я не знаю, кто ввел покойной такую дозу. Возможно, это ошибка лаборанта. Или ошибка кого-то из медсестер.
— Я ручаюсь за своих подчиненных, — сказала старшая медсестра. — Мы строго контролируем расход наркотических препаратов. Вы все это знаете. Ошибка на уровне медсестер исключена.
— Из ваших слов я понял, что пациентке была намеренно введена убийственная доза сульфата морфина, — сказал Марк. — Вы это имели в виду?
— Да, — после долгого молчания ответил Парр.
— Но обвинять Эбби просто смехотворно! В ту ночь я вместе с Эбби был в ординаторской.
— Всю ночь? — спросила Сьюзен.
— Да. У нее был день рождения, и мы…
Марк кашлянул, потом взглянул на Эбби. «Мы спали вместе», — такая мысль крутилась в их головах.
— Мы праздновали.
— И все то время вы не разлучались? — уточнил Парр.
Марк молчал. Он ведь не знал, как разворачивались события, поскольку крепко спал. Он не проснулся ни от первого звонка, когда Эбби сообщили о смерти миссис Аллен, ни потом, в четыре часа, когда ее позвали к другому пациенту. Марк намеревался соврать, чтобы выгородить ее. Его вранье сразу распознают, поскольку оно будет импровизацией, тогда как Парр точно знал, чем она занималась в ту ночь. Парр это знал из рассказов медсестер и из ее записей и распоряжений. Там везде было проставлено время.
— Марк был вместе со мной в ординаторской. Но у него выдался тяжелый день. Он очень устал, а потому быстро уснул и спал всю ночь.
«Надо придерживаться правды. Только правда может меня спасти».
— А вы, доктор Ди Маттео? — спросил Парр. — Вы тоже всю ночь находились в ординаторской?
— Меня несколько раз вызывали в разные палаты. Но об этом вы уже знаете. Так ведь?
Парр кивнул.
— Думаете, вы видите всю картину, — накинулся на него Марк. — Тогда изложите вашу версию. Что могло толкнуть Эбби на такой шаг? С какой стати ей понадобилось убивать свою пациентку?
— Не секрет, что доктор Ди Маттео симпатизирует движению в поддержку эвтаназии, — сказала Сьюзен Касадо.
— Что-о? — опешила Эбби.
— Мы расспросили медсестер. Они слышали, как доктор Ди Маттео говорила… Цитирую. — Сьюзен листала деловой блокнот с желтыми страницами. — «Если морфин облегчает ее состояние, мы не должны ей отказывать. Даже если это и приближает ее конец»… Узнаете ваши слова?
— Но они не имеют ничего общего с эвтаназией! Я имела в виду избавление миссис Аллен от мучительных болей. Надеюсь, медсестры помнят и ее постоянные просьбы снять боль.