Жатва
Шрифт:
Луиза поворотилась к нему и с несвойственным ей почтением наклонила голову. Потом она посмотрела на Рейчел, и взор ее потеплел.
– Что же с вами будет?
– спросила она Стивена. Голос ее тоже звучал теплее.
– Что ж, сударыня, - отвечал он с грустной улыбкой, - как кончу здесь работу, придется мне уйти отсюда в другое место. Повезет или нет, - а попытаться надо. Что еще человек может сделать? Разве только лечь да помереть.
– А как вы отправитесь?
– Пешком, сударыня, пешком.
Луиза покраснела, в руках у нее появился кошелек. Послышался хруст банкноты,
– Рейчел, скажите ему - вы сумеете сказать без обиды для него, - что это ему на дорогу. Прошу вас, уговорите его принять.
– Не могу я этого, сударыня, - отвечала она, отворотясь.
– Да благословит вас бог за вашу доброту к бедняге. Но только он один знает свое сердце и что оно велит ему.
Луиза со смешанным чувством удивления, испуга и острой жалости смотрела на Стивена, который так невозмутимо и твердо, с полным хладнокровием держался во время недавнего разговора со своим хозяином, а теперь, потеряв самообладание, прикрыл глаза ладонью. Она протянула руку, словно хотела коснуться его, но тотчас опустила ее.
– Даже у Рейчел, - сказал Стивен, отняв руку от лица, - не нашлось бы слов добрее тех, какими вы предложили мне помощь. Чтобы не показаться неблагодарным и неразумным, я возьму два фунта. Я возьму их взаймы и верну их вам. И почту это за счастье, потому что, возвращая вам долг, я смогу еще раз выразить вам свою благодарность по гроб жизни.
Луизе волей-неволей пришлось спрятать банкноту и заменить ее много меньшей суммой, названной Стивеном. Он не был ни красив, ни ловок, ни картинен; но он принял от нее деньги и молча поклонился ей с таким благородным изяществом, какого лорд Честерфилд * и за сто лет не сумел бы преподать своему сыну.
Все это время Том безучастно сидел на кровати, качая ногой и посасывая набалдашник своей трости. Видя, что сестра собирается уходить, он вскочил с места и торопливо заговорил:
– Одну минутку, Лу! Прежде чем мы уйдем, я хотел бы побеседовать с ним. Мне кое-что пришло в голову. Давайте выйдем на лестницу, Блекпул. Нет, нет, не надо свечки!
– с явной досадой крикнул он Стивену, который уже подошел было к шкафу, чтобы достать вторую свечу.
– Света для этого не нужно.
Они вместе вышли, и Том, плотно притворив дверь, остановился на площадке, держась за ручку.
– Слушайте!
– зашептал он.
– Кажется, я могу оказать вам услугу. Не спрашивайте меня, какую, потому что, может быть, из этого ничего не выйдет. Но я все-таки попытаюсь, в этом нет беды.
Дыхание его точно огнем обожгло Стивену ухо - такое оно было горячее.
– Тот, кого посылали сегодня за вами, - наш рассыльный из банка, сказал Том.
– Я говорю "наш", потому что я тоже работаю в банке.
Стивен подумал: "Ну, и спешит же он!" - так путано он говорил.
– Вот!
– сказал Том.
– А теперь слушайте: когда вы уйдете?
– Нынче понедельник, - отвечал Стивен раздумчиво.
– Должно, в пятницу или субботу, сэр.
– В пятницу или субботу, - повторил Том.
– Так слушайте! Я не уверен, что мне удастся оказать вам эту услугу, - кстати там, в вашей комнате, моя сестра, - но, может быть, и удастся, а если ничего не выйдет, тоже
– Запомнил, - отвечал Стивен.
– Отлично, - сказал Том.
– Нужно, чтобы вы, пока вы еще здесь, каждый вечер после работы с часок подежурили возле банка. Если рассыльный вас заметит, не подавайте виду, потому что я только тогда велю ему заговорить с вами, когда буду знать, что могу оказать вам услугу. В таком случае он передаст вам записку от меня или сообщит устно. Ну как? Вы хорошо меня поняли?
Он ощупью, впотьмах, просунул палец в петлю на куртке Стивена и неизвестно зачем крутил и крутил угол отворота.
– Понял, сэр, - отвечал Стивен.
– Ну вот, - сказал Том.
– Смотрите ничего не забудьте и не напутайте. По дороге домой я расскажу сестре, в чем дело, и она наверняка одобрит мой план. Ну как - согласны? Все поняли? Отлично. Идем, Лу.
Вызывая ее, он отворил дверь, но в комнату не вошел и, не дожидаясь, чтобы ему посветили, сбежал по узкой лестнице. Он уже был внизу, когда Луиза стала спускаться, и выскочил на улицу прежде, чем она успела взять его под руку.
Миссис Пеглер не выходила из своего угла, пока брат и сестра не ушли и Стивен не принес обратно свечу. Она была в полном восторге от миссис Баундерби и с непоследовательностью старой женщины плакала навзрыд "оттого, что она такая милочка". В то же время миссис Пеглер страшно боялась, как бы предмет ее восхищения ненароком не возвратился или еще кто-нибудь не пришел, и на этот вечер вся ее веселость покинула ее. К тому же час был поздний для людей, которые рано встают и тяжело работают; итак, гостьи собрались уходить, Стивен и Рейчел проводили непонятную старушку до дверей заезжего двора и там распрощались с ней.
Они вместе дошли до переулка, где жила Рейчел, и чем ближе они подходили к нему, тем чаще обрывался разговор между ними. На темном углу, где всегда кончались их редкие свидания, они остановились и безмолвно, словно оба боялись заговорить, посмотрели друг на друга.
– Я постараюсь еще раз увидеть тебя, Рейчел. Но ежели нет...
– Ты не будешь стараться, Стивен, я знаю. Незачем нам таиться друг от друга.
– Ты права, ты всегда права. Так лучше, честнее. Я думаю, Рейчел, раз всего-то остается каких-нибудь два-три дня, лучше, чтобы тебя не видели со мной, дорогая. Еще зря в беду попадешь.
– Не потому, Стивен. На это я бы не поглядела. Но ты же знаешь наш давний уговор. Вот почему.
– Пусть будет по-твоему, - -сказал он.
– Как ни посмотреть, так лучше.
– Ты напишешь мне, Стивен, и расскажешь все про себя?
– Напишу. А сейчас - что я могу сказать тебе? Только одно: благослови тебя господь, спаси, помилуй и награди.
– И тебя, Стивен, да благословит господь во всех твоих странствиях и ниспошлет тебе, наконец, мир и покой!
– Как я говорил тебе той ночью, дорогая, - сказал Стивен Блекнул, впредь всякий раз, что бы я ни увидел, о чем бы ни подумал, от чего во мне злость подымается, ты будешь подле, и злость моя пройдет, потому что ты во сто крат лучше меня. Вот и сейчас я мирюсь с тем, что меня ждет. Господь с тобой. Покойной ночи. Прощай!