Жаркая ночь
Шрифт:
Она перевернула страницу, начала читать – и вдруг села, чувствуя, как исступленно заколотилось сердце.
– Рик! – Она потрясла его за ногу. – Рик, проснись!
Он мгновенно выпрямился, успев подхватить пульт, который, соскользнув с его живота, едва не упал на пол. Еще через секунду его сонный взгляд стал ясным и сосредоточенным.
– Ты что-то нашла?
– Похоже на то. Вот интервью с одним из потомков Черного Ястреба. Послушай. – И Энни начала читать: – «Сестра моего дедушки потеряла в этих местах внучку, и мой дедушка рассказал, что ее убили
Рик тихонько присвистнул:
– Молодец, детка.
– Но может быть, все это и не так. – Энни еще раз просмотрела страницы, руки ее тряслись. – Здесь не говорится, где это произошло и когда, но, похоже, убийство девушки совпало по времени со сражением на Висконсинских высотах.
– А это плохо?
– Да. Войска Аткинсона все еще торчали в форту Кошкононг. Солдат, который пытался защитить женщину, мог быть и каким-нибудь незадачливым ополченцем, который случайно попал под заградительный огонь и был убит.
– Но с уверенностью ты этого утверждать не можешь.
Энни кивнула. Голова у нее шла кругом от всевозможных мыслей и предположений. Даже при отсутствии неопровержимых доказательств вероятность того, что девушку пытался спасти именно Льюис, была очень велика.
– Льюис был в душе благородным рыцарем. В его духе было попытаться спасти попавшую в плен девушку от изнасилования.
– И поплатиться за столь великодушный поступок собственной жизнью. Эх, люди, люди... – покачал головой Рик. – Совсем вы не меняетесь. И в девятнадцатом, и в двадцатом веке все такие же.
– Да, это вполне могло произойти. В армии царил беспорядок. Офицеры и солдаты предавались безудержным возлияниям. По любому поводу вспыхивали ссоры, переходившие в драки. Мужчины слишком долго не видели женщин. А к чему это все может привести, не мне тебе говорить.
– Так, может быть, Бун напился, ему захотелось немного позабавиться, между ним и Хадсоном вспыхнула ссора, и он убил его?
Энни с трудом сдерживала навернувшиеся на глаза слезы.
– О Господи, Рик. Думаю, ты прав... Бун убил близкого друга в мерзком споре за женщину.
– Такое случается сплошь и рядом. Почти в каждой газете печатают подобные истории. – На мгновение глаза Рика потемнели: вспомнилось прошлое. Немного помолчав, он продолжил: – Но если мы с тобой спустя столько лет об этом догадались, то почему в то время никому не пришло это в голову?
Энни нахмурилась:
– Может быть, и пришло, однако эту историю решили замять из политических соображений. Честолюбцы использовали войну для осуществления политической и военной карьеры. Бун происходил из богатой и влиятельной семьи. Наверняка сам Аткинсон его защищал. А может быть, никто не хотел задавать вопросов и со временем о случившемся просто забыли.
– Значит, у тебя сейчас есть все необходимые доказательства?
– Не совсем. Нет веских улик, достаточных для того, чтобы уличить одного из самых уважаемых генералов страны в убийстве. – Энни принялась собирать
– А это означает, что ты закончила свою книгу.
На мгновение Энни замерла, потом продолжила возню с бумагами.
– В основном да. Осталось лишь кое-что доработать. Помолчав немного, Рик спросил:
– Может, отправимся на боковую? Ужасно устал.
Энни кивнула, и, гася по дороге свет, они прошли в спальню и забрались под прохладные простыни. Энни прижалась к Рику, напряженно лежавшему рядом, надеясь, что он хоть немного расслабится, поцелует ее, обнимет. Сегодня она как никогда нуждалась в его поддержке.
Однако Рик не сделал ни малейшей попытки к ней прикоснуться, и все сомнения и страхи вновь нахлынули на Энни, не давая покоя.
– В тот день, когда он погиб, Льюис написал матери письмо, – заговорила она в темноте. – Он так и не отправил его, однако оно оказалось среди его личных вещей, и армейское командование в конце концов распорядилось отослать его родным.
Рик промолчал, и Энни приняла его молчание за заинтересованность.
– Когда он писал это письмо, он был очень расстроен. И мне всегда не давала покоя мысль: почему? Теперь я это знаю.
– И о чем говорилось в этом письме? – спросил Рик.
– «И прежде чем заснуть, а во сне увидеть такое, что не дай Бог увидеть никому, я в очередной раз напоминаю себе, что следует поступать по справедливости, невзирая на последствия». Последние три слова он подчеркнул.
Воцарилось долгое молчание. Наконец Рик нарушил его:
– Похоже, он поступил по справедливости.
– И поплатился за это собственной жизнью! И всем, что было ему дорого.
Энни вздрогнула, и Рик прижал ее к себе.
– Ты все время была права, Энни. Теперь Льюиса будут считать героем, кем он на самом деле и является. Справедливость всегда восторжествует, если не сразу, то через много-много лет.
– Спасибо за то, что понимаешь. – Энни очертила на его груди круги кончиками пальцев раз, другой, третий и, собравшись с мужеством, прошептала: – Рик, нам нужно поговорить. Я должна сказать тебе...
– Не нужно. Я не хочу говорить ни о твоем отъезде, ни о Льюисе. Я слишком устал. – Внезапно выпустив Энни из своих объятий, Рик повернулся к ней спиной. Словно пропасть пролегла между ними. – Спи, Энни, то, что ты хочешь мне сказать, может подождать. – Помолчав, он тихонько добавил: – Пожалуйста.
Глава 18
«28 ноября 1832 года.
Янгстаун, штат Огайо
Выражаю вам искреннюю благодарность за то, что переслали нам последние письма нашего дорогого мальчика. Не сочтите за дерзость, сэр, но у меня к вам еще одна просьба. Не могли бы вы хотя бы в нескольких словах сообщить нам о том, каким был наш мальчик, когда вы в последний раз его видели. Какое было у него настроение, был ли он здоров телесно и духовно? Распускают слухи, сэр, которые мне невыносимо вам пересказывать».