Жаркая ночь
Шрифт:
И в этот момент лопата обо что-то стукнулась. Наверное, очередной камень, решил Рик, однако стал копать осторожнее. Аккуратно откинув землю от обнаруженного предмета, он вдруг заметил, что тот не темный, как все найденные им в земле камни, а светлый.
Копнув еще разок-другой, Рик нагнулся и, отложив лопату, стал откапывать находку руками. Внезапно он почувствовал леденящий ужас. О Господи, да ведь это кость! Неужели... Сердце бешено забилось в груди.
Рик отер пот со лба и, откинув еще пару пригоршней земли, наконец понял, что именно он нашел:
Льюис Хадсон снова видит солнце, ощущает его тепло по прошествии ста шестидесяти лет... Рик встал и, с трудом сглотнув – в горле отчего-то пересохло, – проговорил:
– Думаю, тебе лучше взглянуть.
Услышав эти слова, Энни обернулась. Сначала она увидела его лицо, потом яму у него за спиной. Побледнев как полотно, она спросила:
– Что там?
– Я нашел его.
Рику даже в голову не пришло сначала подготовить Энни. Он не был уверен, что она его услышала. На лице ее не отразилось никаких чувств: ни облегчения, ни радости. Потом Рик заметил, что руки ее дрожат. Не сводя с него глаз, Энни мед-, ленно направилась к нему.
– Ты уверен, Рик?
– Это череп. Уж в этом-то я абсолютно уверен.
Энни осторожно заглянула в яму. Рик стоял у нее за спиной, гладя ее по плечам, пытаясь хоть как-то успокоить. Так прошло несколько долгих минут. Потом Энни прошептала:
– Все.
И прежде чем Рик успел хоть как-то отреагировать, порывисто повернулась к нему и, уткнувшись лицом в грудь, расплакалась. Потрясенный, Рик обнял ее и прошептал:
– Ш-ш-ш... – как делал это, успокаивая Хизер, когда та была еще маленькой. – Что с тобой?
Горючие слезы Энни капали на его уже и без того мокрую грудь, а Рик никак не мог понять, почему Энни так расстроилась. Что она ожидала найти?
– Энни, скажи мне, я ничего не понимаю.
– Я не хочу, чтобы это... было им, – всхлипывая, прошептала она. – Я думала, что, когда увижу... его в таком виде... мне будет все равно. Но мне не все равно! Я знаю, ты считаешь меня просто...
Рик закрыл ей рот поцелуем.
– Не смей так говорить!
Когда рыдания наконец стихли, Рик повернулся, не выпуская Энни из объятий, и оба они молча взглянули на череп. И Рику вдруг вспомнился портрет улыбающегося парнишки с дружелюбным взглядом. Он словно снова услышал его голос, как в тот день, когда читал его письма. Выпустив Энни из объятий, Рик встал на колени и смахнул еще немного земли.
– Ладно, парень, будем откапывать тебя дальше. Энни, всхлипывая, опустилась рядом с Риком на колени.
Слезы ручьем текли по ее пыльным щекам. Не проронив больше ни слова, они отбрасывали черную землю, под которой был погребен лейтенант Льюис Хадсон, пуская в ход то пальцы, то острые палочки, а то и перочинный ножик Рика.
– Осторожнее, – проговорила наконец Энни, беря в руку маленький предмет. – Нужно собрать всю землю в отдельную кучу, а то можно что-то и пропустить. А это, похоже, форменная пуговица.
Она принялась тереть ее грязными пальцами, и Рик явственно увидел круглую пуговицу на ножке
– Мама подарила ему золотой крестик, – заметила Энни. – Льюис описывал его в одном из своих писем. Если мы найдем его, то будем уверены, что это Льюис, хотя и по этой пуговице об этом можно догадаться.
Они добрались до ключицы и верхних ребер, прогнувшихся под тяжестью земли. Тщательно осмотрев каждый комок земли, Рик нашел еще какую-то темную вещицу. Сначала он решил, что это крестик, но оказалось, что это просто старый корень.
– Что это? – спросил Рик несколько минут спустя, глядя на какой-то кожаный предмет, полусгнивший и затвердевший от времени.
– Понятия не имею. На часть военного обмундирования не похоже. – Энни взяла непонятную находку у Рика из рук, осторожно повертела ее, и внезапно та открылась. – О Господи! – ахнула Энни от неожиданности.
Рик пристально взглянул на крохотную вещицу, лежавшую у Энни на ладони. Внезапно солнечный лучик упал на нее, и она тускло блеснула. Кольцо! Самое что ни на есть простенькое.
Энни бросила на кольцо задумчивый взгляд.
– Так вот что он имел в виду... – протянула она.
– Что? – спросил Рик.
– В одном из своих писем Эмили Льюис писал... – Закрыв глаза, Энни наизусть процитировала: – «У меня есть для тебя сюрприз, но какой, ты узнаешь, только когда мы снова встретимся. Могу лишь намекнуть: эта маленькая вещица, которую я ношу поближе к сердцу, в один прекрасный день будет олицетворять собой все мои надежды и мечты».
Почувствовав, что в горле застрял комок, Рик тихонько выругался. Энни снова открыла глаза.
– Я должна позвонить в полицию. Мне кажется, уже пора это сделать.
Рик кивнул.
– Пойду принесу из машины брезент, и мы его накроем. Он поднялся, чтобы идти, однако Энни схватила его за руку.
– Давай подождем до завтра. Мне хотелось бы еще немного... пофотографировать и кое-что написать.
Глядя на ее чумазое лицо с потеками слез и умоляющие глаза, Рик догадался: она хочет по-своему попрощаться с Льюисом.
– Я подожду, пока ты сделаешь свои снимки, – со вздохом согласился он.
– Но у тебя же работа...
– Ничего, подождет. Энни, не спорь. Просто... делай, что наметила, ладно?
Энни кивнула и неуверенно улыбнулась, потом взяла в руки фотоаппарат. Рик отошел в сторонку, сел на землю и стал смотреть, как Энни делает снимки для книги, у которой теперь есть конец. Время от времени он помогал ей, но в основном просто сидел, чувствуя, что с каждой секундой раздражается все больше.
Несчастье должно настигать человека неожиданно, обрушиваться ему на голову, словно водопад, а не подбираться осторожненько, чтобы он мог за этим наблюдать, делая вид, что ничего особенного не происходит. А впрочем, он ведь мЪжет все изменить, достаточно только попросить Энни остаться. Остаться, бросить свою идиотскую разъездную работу, которую – это и дураку ясно! – она обожает. И ради чего? Ради того, чтобы стать женой фермера.