Жаркая неделя
Шрифт:
– Это все, что ты можешь мне сказать?!
– Прощай, сын.
В трубке раздались короткие гудки, и Кэллам уставился на телефон. Недоверие смешивалось с облегчением.
Он высказал отцу все!
Похоже, в жизни наступала пора значительных перемен к лучшему. Но больше всего Кэллама поразило то, что Фрэнк назвал его сыном – впервые.
Пусть он и не получил извинений или признания, которого заслужил. Со стороны самовлюбленного Фрэнка Картрайта это слово было показателем, что начинается новая эра.
Что ж, может, старый мерзавец
Стар заскрипела зубами, старательно улыбаясь – уже который раз за вечер! – и жалея, что согласилась пойти на это занятие по джазовому танцу.
Одно дело – просто заменить заболевшую преподавательницу. Но непрерывно махать руками и ногами, улыбаясь толпе безголовых подростков, – совсем другое.
Неужели сейчас все дети такие? Они были выше, наглее и самодовольнее, чем Стар в этом возрасте. И если ей придется сегодня ответить еще хоть на один дерзкий вопрос, она с удовольствием поглядит, как они все плюхаются на свои брюшки, утыканные пирсингом.
– Извините, мисс?
Сделав глубокий вдох, Стар зафиксировала на лице благожелательную улыбку:
– Да?
– Скажите, а вон тот красавчик – ваш приятель? Если вдруг это не так, мы были бы не прочь попытать счастья.
Очередное дерзкое замечание со стороны кучки хихикающих идиоток, которые оказались здесь только потому, что утомленные родители жаждали расстаться со своими чадами хоть на несколько часов и были готовы заплатить приличные деньги за эту радость.
Правда, девочки играли весьма убедительно. Они призывно улыбались, хлопали ресничками, бросали многозначительные взгляды куда-то позади нее. С раздраженным вздохом Стар наконец повернулась, готовая наорать на них, если это очередной розыгрыш.
Однако слова застряли в горле, а злость неожиданно сменилась ликованием. А оно, в свою очередь, сожалением и грустью.
Как он посмел появиться здесь после всего, что произошло?!
– Извините меня, девочки.
Она подошла к двери, не замечая возбужденного гула голосов и решив избавиться от Кэллама как можно быстрее. Пока день не завершился окончательной катастрофой.
– Послушай, прости, что я вот так появился на пороге, но…
– Я занята. Уходи.
Она снова повернулась к группе, члены которой сейчас во все глаза пялились на Кэллама и обменивались комментариями.
– Нет.
Он схватил Стар за руку, заставляя остановиться.
– Отпусти меня, – тихо, еле слышно прошипела она, разозлившись на то, что Кэллам решил выяснить отношения при свидетелях. – Я работаю. Думаю, уж тебе-то это понятие знакомо.
– Я не уйду!
Упрямый болван.
– Отлично. В таком случае можешь присоединиться к занятию.
Она подняла голову, с вызовом глядя на Кэллама. Теперь-то он точно уберется отсюда.
Можно подумать, помешанный на контроле, застегнутый на все пуговицы Кэллам Картрайт согласится влиться в группу хихикающих школьниц.
– Это,
Стар пораженно наблюдала за тем, как этот респектабельный мужчина стаскивает пиджак, бросает его на ближайший стул, а потом стягивает галстук и небрежно засовывает его в карман брюк. Кэллам закатал рукава рубашки и расстегнул ворот, ухмыляясь во весь рот.
Думает, он победил? Ничего, сейчас получит по полной…
Указав на группу хихикающих и перешептывающихся девчонок, она сладко произнесла:
– Ты пропустил разминку, но прошу. Чувствуй себя как дома.
Вот теперь он точно уйдет. Выдумает подходящий предлог и направится к двери. Однако Кэллам спокойно подошел к девушкам, представился, став причиной нежного румянца, страстных вздохов и кокетливых смешков, а потом повернулся к Стар и расправил плечи.
Высокий сильный мужчина стоял среди юных девочек, прекрасно сознавая свою власть над ней. Крепкий орешек.
Несколько раз хлопнув в ладоши, Стар дождалась тишины.
– Ну что ж, девочки… – она ехидно покосилась на Кэллама, – и мальчики, давайте поработаем.
Девочки явно получали удовольствие от процесса.
Стар щелкнула кнопкой допотопного магнитофона, и из колонок полилась музыка с завораживающим, сильным ритмом.
Продолжая игнорировать Кэллама, девушка позволила музыке захватить себя. Тело само нашло нужный темп, и она показала несколько движений, которые представляли бы сложность даже для опытных танцоров.
Девочки остались в восторге, и, к чести Кэллама, он сумел более или менее достойно повторить их следом за Стар, широко ухмыляясь.
И она невольно ловила взглядом каждое его движение, поражаясь тому, насколько тонко этот мужчина чувствовал музыку. О да, двигаться он определенно умел – и не только на танцевальной площадке…
Кожу начало знакомо покалывать от возбуждения, жар медленно разливался по телу…
С трудом оторвав жадный взгляд от чувственного зрелища, Стар сосредоточилась на девочках и шагах, которые она должна была показать. Она учила группу подстраиваться под музыку, своевременно менять темп и ритм. И ей действительно удалось отвлечься. Вплоть до того момента, когда музыка стихла и Стар, посмотрев на часы, поняла, что занятие окончено.
– Отличная работа. На сегодня все.
Она кивком ответила на аплодисменты и направилась в дальний угол студии за своей сумкой, надеясь, что Кэллам сейчас уйдет.
Ага, как же!
Когда смешки и шаркающие шаги стихли, Стар рискнула оглянуться и обнаружила, что мужчина стоит у двери, перекинув пиджак через плечо и небрежно прислонившись к стене.
Почему, почему ему непременно надо быть таким соблазнительным, когда она обязана вышвырнуть его отсюда?!
– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим. – Он смерил девушку взглядом, в котором горела решимость. Значит, разговор будет серьезным. – Я не из тех, кто легко уходит. От чего бы то ни было.