Жаркая неделя
Шрифт:
С чего бы начать?… С того, что с самого первого дня Стар с трудом удавалось сдерживать желание прикоснуться к нему? Или с того, что она влюбилась в Кэллама так быстро, что до сих пор не могла в это поверить? Или с того, что ей потребуется вся оставшаяся жизнь, чтобы залечить эту рану?
Нет, только не это!
Придется импровизировать.
– Видишь ли, мне нужно пространство. Я нашла хорошую работу и съехала. Слишком уютно было работать и жить вместе.
– Не вешай лапшу мне на уши! Ты всегда мечтала об уюте.
Стар напряглась, уловив невысказанный
Да, она мечтала об этом. Поэтому так долго оставалась рядом с Сержио. Однако Кэллам оказался не тем мужчиной, которым она его считала. Он не смог дать Стар желаемого, и мысли о нем по-прежнему причиняли острую боль.
– Ты ведь знаешь, что та работа была только временной.
– А господин директор? Он тоже был временным? Или я могу назвать его побочным эффектом разбившихся надежд?
– Он вовсе не был побочным эффектом!
– Отлично, теперь ты его защищаешь. С чего бы это?
Стар размяла шею, пытаясь расслабиться.
Могла бы и сразу догадаться, к чему ведет Кит. Та обладала недюжинным талантом хитростью выманивать правду по кусочкам. Но на сей раз Стар промолчала.
– Мне пора на репетицию.
Еще один смешок.
– Похоже, в искусстве убегать ты добилась небывалых успехов.
Но, глядя на рекламу «Чикаго», Стар понимала, что поступила правильно.
– Мельбурн мне подходит. Сама увидишь, если когда-нибудь приедешь в гости.
– Еще три месяца – и я у тебя.
– Ловлю тебя на слове.
– И, милая моя…
– Да?
– Может, мой визит по чистой случайности совпадет с твоей свадьбой?
Рассмеявшись над вырвавшимся у подруги ругательством, Кит повесила трубку, предоставив Стар возможность поразмыслить над сказанным. Однако предложенный сценарий принадлежал к царству фантазий.
Этого не будет. Никогда.
Глава 16
Сделав несколько важных телефонных звонков, Кэллам наконец-то получил нужные ему сведения. Первым его порывом было как можно быстрее отправиться в квартиру Стар и наконец поступить должным образом.
Однако, если им суждено было быть вместе, сначала следовало уладить кое-какие дела.
Вытерев ладонь, покрывшуюся холодным липким потом о брюки, он взял телефон и набрал номер, зная, что следовало сделать это давным-давно.
– Фрэнк Картрайт.
– Отец, это я.
– Надеюсь, у тебя есть хорошие новости после того фиаско со слиянием.
Напрашивалось предложение засунуть замечание себе в задницу, но Кэллам сдержался. Ему нужен был этот разговор, чтобы наконец обрести покой.
– Я звоню не по делам.
– А что тебе нужно? У меня нет времени на нелепую болтовню…
– Нам нужно поговорить об Арчи.
Фрэнк выругался. Откровенно говоря, ничего нового Кэллам не услышал. Он привык к тому, что никогда не сможет соответствовать ожиданиям своего отца.
– Не лезь туда, черт бы тебя побрал!
Кэллам присел на краешек стола и потер грудь, где теперь поселилась постоянная боль, вызванная
– Тебе говорить не придется. Можешь просто слушать. – Реакция Фрэнка на это заявление была вполне предсказуема, поэтому Кэллам поспешил добавить: – И даже не думай повесить трубку. Если ты это сделаешь, я просто уволюсь.
И это была не пустая угроза. Если для того, чтобы наконец заставить отца выслушать его, понадобится бросить корпорацию, Кэллам был готов принести эту жертву.
– К чему это все?
Голос отца звучал сердито, но, по крайней мере, он снизошел до того, чтобы выслушать своего сына.
– С меня хватит! Я устал пытаться загладить свою вину за тот несчастный случай, в котором погиб Арчи. Ты не обращаешь ни малейшего внимания на все, что я успел сделать для нашей компании, на то, какой вклад я внес. Звонишь только в тех случаях, когда что-то идет не так, чтобы отчитать меня. Я с этим мирился, считая, что виноват, но теперь с меня хватит!
– И что ты собираешься сделать?
Насмешливый тон отца ничуть не задел Кэллама.
У него была целая жизнь на то, чтобы привыкнуть к этой снисходительной горечи.
– Я тебе расскажу, каково это. – Он потер переносицу, надеясь остановить подступающую головную боль. – Я не просил об этой должности и не хотел ее. Единственная причина, по которой я согласился тогда возглавить корпорацию, – почтить память Арчи. Ты винишь меня в его смерти? В любом случае не больше, чем я себя. И честно говоря, каждый день, проведенный в кресле директора, увеличивает это чувство вины. – Он сделал глубокий вдох и продолжил, надеясь наконец сбросить с души этот камень. – Не имеет значения, что ты всегда был слишком занят своим всемогущим бизнесом и игнорировал нас с Райсом. Не имеет значения, что все мои слова не достигали твоих ушей. И мне плевать на то, что я четырнадцать лет из кожи вон лез, с каждым годом удваивая доходы, надеясь, что ты, наконец, дашь мне передышку. – Встав, Кэллам прошелся по своему кабинету и выглянул в окно. Один вид опустевшего коттеджа придал ему сил покончить с этим раз и навсегда. – Зато значение имеет тот факт, что я останусь во главе этой корпорации. Только у меня нет ни малейшего желания работать сутки напролет и постоянно вылетать к тебе в Лондон. Хватит с меня постоянного труда до седьмого пота! И я надеюсь, что звонков вроде того, который поступил на остров Хеймен, больше никогда не будет. Начиная с этого момента, я буду принимать все решения сам!
В глубине души Кэлламу хотелось услышать извинения, которые бы свидетельствовали о проблеске отцовской любви. Возможно, когда-то она все-таки существовала…
Но от бесплодных мечтаний Кэллам отказался давным-давно, когда, цепляясь за руку Арчи в больнице, услышал его последний вздох и отчаянно пожалел, что не может повернуть время вспять. Поэтому он понимал, что Фрэнк никогда вновь не признает своего сына.
– Главное – чтобы прибыли не понижались! – прорычал тот тоном, преисполненным угрозы.