Жареный лед
Шрифт:
Даже помимо своей воли вспоминаю перепалку между Чибисовым и Николой Дмитруком. Предметом спора явилась все та же хозяйка «Трех поросят».
— Ее треба першую отправить куда следует, — твердо говорил старший участковый. Вернувшись из Крыма, он усиленно нажимал на «украинизмы». Голос предков пробудился.
— Почему же первую? — задиристо спрашивал Чибис, но, из уважения, не прибавлял своего обычного «пацана».
— Потому элементы вроде нее — липучая зараза. Тащат под себя по крохам. А из крох гора складывается. А мы отмахиваемся — ущерб копеечный…
— Николай
— Ты, Колюшок, не передергивай. Ничего бросать не надо. А этим врагам народного блага следует должное воздавать.
— Эк хватил.
— Ты, Чибисов, кончай незнайкой прикидываться, — вдруг разозлился мой наставник. Бывает с ним: спокойный-спокойный, да как взовьется. — Я, понимаешь, не меньше твоего видел. В колонию ездил. Для Аделаиды там не дюже тяжкое место. Такие на «зоне» по струночке ходят, режима не нарушают. Мне местные хлопцы объясняли. Мол, условно- досрочное освобождение хапуги зарабатывают.
«Главные» помощники у начальника отряда… Тьфу! А вернутся домой — сразу за прилавок. Старые приятели на запрещение по должности не посмотрят, помогут. Сегодня ты, завтра я. А мы меж пальцев наблюдаем. Несерьезное нарушение…
— Ладно-ладно, — прервал его ошарашенный вспышкой Чибис, — ты меня еще в пособники запишешь…
— И запишу, — не мог уже остановиться непреклонный старлей, — улыбаемся, ехидничаем, а погань делишки свои устраивает. Поди в магазин, купи хорошее мясо! А-а, качаешь головой. А Снегиревой его в хрустящей оберточке доставят. Моя бы воля — руки рубил расхитителям! От добрый порядок бы был.
— Уж больно ты кровожаден, — не удержался Колька, — с такими мыслями нельзя в милиции служить. Это тебе не средневековье…
— Сколько раз зарекался с тобой серьезно говорить и все не выдерживаю, — грустно произнес Дмитрук, так же неожиданно успокоившийся, как и рассердившийся, — чего я связался? Кроме глупостей, ничего ведь не услышу…
— Услышишь-услышишь, вот академию закончу, сразу перевоспитаюсь… Да не переживай, Николай Иванович.
В основном согласен я с тобой… Но чтоб без ужасов инквизиции. И знаешь, в голове не укладывается, что убийцы и грабители — ягнята против вороватых торгашей…
— Убийца — это аномалия. Психика не в порядке… А у спекулянта все в порядке. Даже слишком. И еще, — Дмитрук поднял палец, — от душегубов любой отшатнется, а гладенькие жулики некоторым спокойно спать не дают: завидки разбирают нестойких людишек. Вот он, корень дерьма!
— Давно я к тебе приглядываюсь, Никола, и диву даюсь: то простым кажешься, ну как прямая линия, то огорошишь чем-нибудь заковыристым. Сейчас, кстати, в академии конкурс на замещение вакантных должностей. Сам объявление читал. Ты бы, тезка, того…
— Ох, брехло-брехло, — укоризненно, но не сердито про говорил старший лейтенант, — как таких в розыске держат?
Этот вопрос вызвал целую дискуссию, но она к Аделаиде уже никакого касательства не имела, поэтому приводить ее не стану, а вернусь к беседе со Снегиревой.
…Она с трудом отдышалась. Сколько энергии ушло на
Она стала буреть, часто глотать воздух и, сменив глубокое контральто на жалобное попискивание, принялась каяться. Но каялась с умом. Якобы, дура она, вина сверх меры отпускает, мокрые папиросы подсовывает, часишки раз в заклад взяла… Только давно перестала «людей выручать». Признания ее были мне совсем некстати, ибо цель моя состояла в том, чтобы узнать о владельцах кольца.
Аделаида, почувствовав, что меня интересует не то, о чем она длинно распространялась, вновь замолкла и, похоже, в душу ее заполз страх. Необъяснимое всегда пугает ограниченные натуры. Забавно. Вот уж не рассчитывал расстроить боевые порядки этой приспособленки. Но есть смысл воспользоваться моментом. Я закинул удочку с колечком на конце и Фиником в придачу. И попал в самую точку. Мне в тот день везло…
Деля опять зачастила. Господи, сколько разных подробностей и деталек припомнила она. Этот стоял в том уголочке, другой в другом, солнышко светило прямо в глаза… Слова-паразиты сыпались и сыпались на стойку. Мне даже чудилось, что они издают однообразный, деревянный стук. Фраза лепилась к фразе, но не несла смысловой нагрузки. Подходящее бормотанье для тех, кто страдает бессонницей…
Мне все- таки удалось продраться сквозь словесную шелуху и понять суть довольно тощенького эпизода…
На наречии Снегиревой двое типов пытались подсунуть ей железку (грош цена которой), но не на ту напали…
Уже не скрывая своего любопытства к этой истории, я спросил:
— Поконкретнее, Аделаида Ивановна. Какие типы? Сами знаете, в милиции любят точность.
Она сосредоточенно уставилась в стакан, служивший вазочкой для заморенных сереньких цветков. Совсем мать моя потерялась, элементарной информацией поделиться не может.
— Ну как звали-то их? Тех, с кольцом? Или незнакомые купцы?
Снегирева захлопала глазами.
— Ну как их звали? Тех, с кольцом, — уточнил я.
— Один был Финик, а другой навроде Петрушки, в клетчатом пиджаке, нездешний.
«Три к носу!» — мелькнуло у меня в голове, и я ободряюще кивнул мадам. И тут же отметил про себя, что матушка права: липнет к моему языку жаргон. Больше никаких любопытных сведений о потерянной драгоценности выудить мне не удалось. Деля вновь вернулась к облюбованной системе беспрерывного пустословия, и я решил сворачивать «капканы», в которые, признаться, удалось наловить не так уж много.
— Замечательная у вас память! — пришлось похвалить Аделаиду, ведь теперь я точно знал, что Финик связан с этой таинственной историей. — Но, вообще, мне эти клетчатые пиджаки нужны, как прошлогодний снег…