Жара
Шрифт:
Он спросил:
— Как давно вы с ФБР?
— А кто сказал, что я с ними?
— Этот парень — гангстер, ведь так? Организованная преступность? Всё это дерьмо про его людей, про то, что я должен покинуть город и тому подобное. Все эти угрозы. У вас была с ним встреча, и он проверял вас на наличие микрофона, когда положил руку вам на грудь. И я думаю, что он его обнаружил.
— Ты сообразительный парень.
— Где ваше прикрытие? Должен быть микроавтобус с людьми, прослушивающими в нём весь ваш разговор.
— Нет денег в бюджете.
— Я вам не верю. У города
— Лучше проведай своего брата. Это не твоя проблема.
— Для чего таскать на себе провода, если тебя никто не слушает?
Женщина завела руки за спину, опустила их вниз, пошевелила ими, покачивая, словно расслабляя пояс. Черная пластиковая коробка — небольшой диктофон — выпала из-под её платья, болтаясь на уровне колен и повиснув на проводе. Она опустила одну руку ниже платья и потянула за провод, помогая другой рукой. Она выгибалась и извивалась, и диктофон опустился на тротуар, за ним последовал тонкий черный провод с небольшим бутоном микрофона на конце.
Она сказала:
— Всё есть на плёнке.
Маленькая черная коробка была покрыта каплями пота от её спины.
Ричер спросил:
— Я сделал что-то не так?
— Я не вижу, как можно было избежать всего этого.
— Он напал на федерального агента. Это преступление, и я свидетель.
Женщина ничего не ответила, медленно обматывая провод вокруг диктофона. Затем сбросила сумку с плеча и уложила диктофон внутрь. Стало жарче и еще более влажно, чем раньше, словно горячее, мокрое полотенце укрыло рот и нос Ричера. Молний на севере стало больше, они медленно мерцали без перерыва, ослабленные толстым слоем воздуха. Дождь так и не начался.
Ричер сказал:
— Вы собираетесь позволить ему просто так уйти?
Женщина ответила:
— Это действительно не твоё дело.
— Я с удовольствием расскажу, что я видел.
— Суда не будет еще год. Ты будешь должен снова проделать весь этот путь. Ты хочешь добираться сюда на четырех самолетах и двух автобусах из-за пощечины?
— Через год я буду где-то в другом месте. Может быть, ближе.
— Или еще дальше.
— Запись должна остаться на ленте.
— Нужно иметь что-то большее, чем пощечина. Адвокаты будут смеяться надо мной.
Ричер пожал плечами. Слишком жарко спорить. Он сказал:
— Хорошо, желаю приятно провести вечер, мэм.
Она спросила:
— Куда ты сейчас?
— На Бликер Стрит, наверное.
— Ты не должен этого делать. Это на его территории.
— Или куда-нибудь поблизости, может в Бауэри. Там же везде есть музыка, верно?
— То же самое. Это всё его территория.
— Кто он?
— Его зовут Кроселли. Всё, что находится к северу от Хьюстона и к югу от Четырнадцатой, принадлежит ему. И ты его ударил в голову.
— Он один, и он не найдет меня.
— Это мафиози, и у него есть свои бойцы.
— Сколько?
— Ну, может, дюжина.
— Недостаточно. Слишком большая площадь.
— Он подключит все клубы и бары.
— В самом деле? Он расскажет людям, что испугался шестнадцатилетнего пацана? Не думаю, что так случится.
— Ему не нужно
— У нас свободная страна, — сказал Ричер. — Именно для этого вы и работаете, верно? Я пойду туда, куда хочу. Я шёл очень долго.
Женщина замолчала надолго.
— Ну, я тебя предупредила, — наконец, сказала она. — Я не могу больше ничего сделать для тебя.
И она пошла в направлении Вашингтон Сквер, а Ричер остался там, где стоял, совсем один на Уэверли, то задирая, то опуская голову, чтобы поймать немного воздуха для дыхания. Когда он последовал за ней примерно две минуты спустя, то увидел, что она уехала в автомобиле, который стоял всё это время в зоне, запрещенной для парковки. «Форд Гранада» 1975 года, подумал он, бледно-голубой, с виниловой крышей и большой зубастой передней решеткой. Автомобиль свернул за угол, как сухопутная яхта, и исчез из виду.
На площади было более пустынно, чем ожидал Ричер. Во всём была виновата жара. Пара непонятных черных парней слонялась вокруг, вероятно, дилеры, и это было всё. Не было ни шахматистов, ни людей, выгуливающих собак. Но по пути на восточную сторону площади он увидел трех девушек, направляющихся в кафе. Студентки, наверное: длинные волосы, загар, стройные, может быть, на два или три года старше него. Он направился к ним, но увидел телефонную будку по пути. Найдя работающий автомат с четвертой попытки, он выудил горячую и влажную монету из кармана и набрал номер коммутатора Вест Пойнта, который хорошо помнил.
Монотонный мужской голос ответил:
— Военная академия США, куда вас переключить?
— Кадет Джо Ричер, пожалуйста.
— Оставайтесь на линии, — сказал голос, показавшийся Ричеру знакомым. В Вест-Пойнте было правилом удерживать линию, это делалось для борьбы с некоторыми проблемами, включая врагов иностранных и отечественных, а иногда и с прогрессом. Вест-Пойнт относился к армии и являлся не совсем обычным выбором для старшего сына морпеха, но Джо остановил свой выбор на нём и утверждал до сих пор, что всё ему нравится. Ричер пока не решил, куда поступать. Возможно, в Нью-Йоркский университет, к девушкам. Кстати, эти трое в кафе выглядели очень неплохо. Но он не строил никаких планов, шестнадцать лет пребывания в морской пехоте вылечили его от этого.
Телефон щелкнул, и загудел, когда вызов перевели на другой номер. Ричер достал еще одну горячую и влажную монету из кармана и приготовил её. Было без четверти девять, было темно и становилось всё жарче, если такое возможно. Пятая авеню была похожа на длинный узкий каньон, раскинувшийся на север перед ним. Вдалеке, низко над горизонтом, в небе полыхали зарницы.
Уже другой голос сказал:
— Кадет Ричер в настоящее время недоступен. Оставите сообщение?
Ричер сказал:
— Пожалуйста, передайте, что его брат задержится на двадцать четыре часа. Я заночую в городе и встречусь с ним завтра вечером.