Жар мечты
Шрифт:
– Ты его убила, – выговорила женщина свистящим шепотом.
– Это… Это несчастный случай. – Слова застревали в пересохшем горле Саммер.
– Какая разница? Ты убила его!
– Но он прикончил Софи! Посмотри сама…
– Ты думаешь этим заинтересуется суд? – спросил кто-то сзади.
– Тебя наверняка ждет виселица! – подытожил кто-то другой.
Сумбурные мысли овладели Саммер. Пимбершэм несомненно заслуживал смерти за то, что он сделал с Глорвиной и Софи, но что теперь делать бедной девушке? Саммер сбежала вниз и на мгновение остановилась в поисках
«МАМОЧКА, ОХ, МАМОЧКА, – проносилось в мозгу. – ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? КУДА ИДТИ?»
Обезумевшая девушка очнулась только на улице. Вот уже два дня моросил мерзкий дождь, туман застилал окрестности. Неожиданно раздался быстро приближающийся стук копыт.
Саммер была так напугана, что даже не могла сдвинуться с места, и только ловкость кучера спасла ее от неминуемой смерти под колесами огромного экипажа, запряженного шестеркой лошадей. Черная карета остановилась всего в нескольких шагах от Саммер.
«Почтовый дилижанс, направляющийся в Лондон», с облегчением подумала девушка и боязливо спросила:
– Вы едете в Лондон?
Кучер кивнул, и с широких полей его шляпы потекли ручейки воды.
Саммер прошлепала по грязи к двери кареты, которую открыл изнутри полный пожилой мужчина, с любопытством уставившийся на нее, когда та без сил упала на сиденье. Дилижанс тронулся, незнакомец улыбнулся и предложил ей пальто, чтобы согреться.
– Спасибо, – выговорила она, – вы очень добры, сэр.
– Нисколько, – ответил тот. – Что вы собираетесь делать в Лондоне, милое дитя? Вы кажетесь такой печальной и растерянной…
Саммер не знала, как ответить: у нее не было никаких планов. Единственная ее надежда заключалась…
Мгновение Саммер смотрела на бумагу с внушительной печатью, которую ей всучила несчастная Софи перед смертью. Здесь стояло две подписи: одна витиеватая и агрессивная, а другая – неуверенная и неумелая: «С.Фэйртерн, служанка». Смеет ли она ухватиться за этот шанс и вырваться из заколдованного круга насилия и надругательств? У нее нет выбора. Только что она убила аристократа и ей грозит самая суровая кара.
С усилием подняв глаза на своего попутчика Саммер произнесла:
– Я еду в Новую Зеландию… К своему мужу.
– Вот как? И кто же он, милое дитя? Вы кажетесь такой юной…
– Сейбр, – она впервые произнесла это имя. – Уинстон… Сейбр, эсквайр, – выговорила она и уставилась в окно, не переставая повторять про себя:
«Николас Уинстон Сейбр, эсквайр».
КЕМ БЫ ОН НИ БЫЛ.
Глава 3
Литтлтон, Новая Зеландия
Январь 1867
Саммер сидела на мотке каната, воняющего водорослями и рыбой, и проклинала собственную глупость. Одежда, которую она купила в Мельбурне, оказалась слишком теплой, и от нее зудела кожа. Девушка отмахивалась от мух и наблюдала, как остальные «невесты» уходят со своими новыми мужьями под смущенное хихиканье зевак. Уже почти все пассажиры
Вот уже три с половиной месяца она гадала, как может выглядеть Сейбр, моля всех святых, чтобы участь жены фермера-овцевода стоила мучительных недель корабельной качки. Образы Сейбра, которые рождал ее туманящийся мозг, варьировались от высокого блондина до лысого коротышки. Общим было то, что от него, без всякого сомнения пахло овцами.
Саммер вздохнула, сошла по трапу и принялась расхаживать по пирсу. Беспокойство ее росло. Литтлтон ничем не удивил ее, но окрестности были очень хороши. Пышную зелень долины окаймляли заснеженные горные вершины, белеющие на фоне чистого искрящегося неба. По дороге в Новую Зеландию девушка узнала, что в десяти милях от портового городка Литтлтона лежит Крайстчерч, и что освоение этого района началось всего тридцать лет назад. Раньше здесь жили дикари, называвшиеся маорийцами. Долгое время не затихали стычки между аборигенами и колонистами, но теперь как заверил экипаж корабля, маорийцы смирились и не возражают против присутствия поселенцев.
Саммер остановилась на краю пирса и всмотрелась в море. – Где ты, Сейбр? – сердито воскликнула она. Крик чайки, метнувшейся к воде и взмывшей вверх с серебристой рыбкой в клюве, стал ей единственным ответом. Чуть в стороне резвились дети с корзинками в руках, они бежали по полосе прибоя и время от времени выхватывали из воды раковины.
Саммер смотрела на них с завистью и удовольствием. Она любила детей. Она боготворила их невинность, их наивность. Сама она рано начала терять эти качества – вскоре после того, как мать оставила ее на попечении Марты Хаггард.
Резко повернувшись, она обнаружила, что к ней подходит мужчина с широкополой шляпой в руке. Волосы его были очень темными, шаги – широкими. Кровь прилила к щекам девушки, она не сомневалась, что находится на грани сердечного приступа.
Приближающегося человека нельзя было назвать красивым, но и уродливым он тоже не был. Чем ближе он подходил, тем симпатичнее казался. К тому же он улыбался. Теперь Саммер была рада, что воспользовалась деньгами, которые капитан, Джейми Мак-Фарленд, оставил для Софи в ее каюте, чтобы она могла купить себе новую одежду. К сожалению, Саммер не смогла сама поблагодарить капитана за его доброту: еще до ее появления на корабле он упал с мачты и сломал обе ноги. Так что, когда отплыл «Тасманский Дьявол», он поправлялся в лондонской больнице.
Изо всех сил стараясь произвести впечатление опытной, бывалой женщины, которая хорошо знает, что делает, Саммер купила в Мельбурне юбку довольно мрачного цвета и белую блузку. Пара кожаных туфель на каблуках дали ей возможность почувствовать себя гораздо старше, плоская шляпка, красовавшаяся на голове, придавала ей по заверению владельца магазинчика, некоторую изысканность.
– Хэлло! – окликнул ее мужчина, помахав рукой. Девушка вздрогнула, но нашла в себе силы ответить:
– Хэлло!