Жар мечты

Сатклифф Кэтрин

– Что вы имеете в виду?

– Что уж тут скрывать, на всем южном острове не найдется человека с характером хуже, чем у Сейбра.

– Правда?

Шон вгляделся в ее лицо из-под полей низко надвинутой на глаза шляпы.

– Да. Никто на южном острове с ним не ладит.

– О! – плечи девушки опустились. – Что ж, так и знала, что это добром не кончится… – в ее голосе была досада. – Выкладывайте все без утайки, мистер 0'Коннелл. Я не собираюсь стучать в его дверь, не подготовившись к худшему.

Зеленые глаза Шона потемнели.

– Может, мне и не следует пугать вас… Саммер молчала.

– Ну… – Он перевел взгляд на далекие горы. – В

Новой Зеландии есть два типа поселенцев. Во-первых, фермеры вроде меня. Правительство разрешает нам владеть ограниченным количеством земли, и это вполне справедливо. Но когда выращиваешь крупный рогатый скот или овец, их надо часто перегонять с места на место, туда, где трава позеленее. Некоторые выгоны принадлежат правительству, и за определенную цену оно разрешает нам пасти там своих коров или овец, до тех пор пока не появится кто-нибудь, кто купит эту землю. Их называют «какаду» – компания чертовых сквоттеров, которые накапливают достаточно денег, чтобы купить себе клочок земли. Их участки, как правило, меньше, чем наделы фермеров. Они строят себе лачугу, выпускают на волю животных, и ты опомниться не успеешь, как на этой траве уже нельзя пасти. Тогда они переходят на следующий выгон, потом на следующий. Сейбр – какаду. Он обосновался на участке, который раньше был моим выгоном. На моих лучших пастбищах в долинах сейчас кормятся его проклятые овцы. Сам я развожу крупный скот, а после того, как на пастбище порезвятся его шерстяные твари, для моих животных ничего не остается. Но ему наплевать… Ни одному из чертовых какаду нет дела до приличных землевладельцев этого чудесного острова-Прошлое Сейбра туманно. Ходят слухи, что его изгнали из Англии за серьезное преступление – возможно, убийство… – Шон взглянул на Саммер, чтобы узнать, как она это воспримет. Та смотрела прямо перед собой и молчала. – Он живет отшельником и редко имеет с кем-нибудь дело. Так что, дорогая моя, берегите вашу красивую шейку, если вам жизнь дорога. Пошлите за мной, если я вам понадоблюсь… А я понадоблюсь, это точно. Он – зверь, поверьте…

Нельзя сказать, что все услышанное очень испугало Саммер: нет, она была не из пугливых. Но тут Шон поведал ей, что Николас Сейбр – аристократ.

АРИСТОКРАТ! Такие, как он, явились причиной стольких ее страданий! Выходит, он будет обижать и мучить ее так же, как Пимбершэм мучил ее мать…

Тем временем они уже почти приехали. Дорога вилась посреди темно-зеленых лугов, усеянных овцами, которые поднимали свои коротко остриженные головы и взирали на повозку печальными коричневыми глазами.

– Это овцы Сейбра, – объяснил Шон, и по какой-то необъяснимой причине Саммер охватило возбуждение.

Почему – этого она понять не могла. Только что ей сообщили, что ее будущий муж – человек совершенно негодный. Мало того, он еще и аристократ, а может быть, даже и убийца.

Но ведь и она не ангел, хотя… Какова бы ни была ее вина, но выйти замуж за аристократа – это слишком жестокая кара.

Саммер раздумывала, не спросить ли Шона, как выглядит Николас Сейбр. Надо в конце концов быть готовой и к этому. Но она не смогла заставить себя это сделать. Если сейчас она узнает, что ее супруг страшен как черт, то ей наверняка захочется вернуться в Крайстчерч. Вместе с тем она так мечтала о собственном доме и семье…

Как бы то ни было, Саммер тихонько сидела в повозке хватаясь руками за борта, когда они, трясясь и подпрыгивая перезжали мелкую вялую речушку, заросшую водорослями.

Она освоилась в новых запахах и знала, как пахнет горячая

пыль, поднимающаяся из-под колес. Теперь, когда равнины остались позади, вдоль дороги появилось немало деревьев. Это были высокие хвойные деревья тотара, источающие аромат смолы. У их корней вилась жимолость. Песчаные отмели неглубоких речушек заполняли заросли «льняных» лилий, чьи высокие красные цветы манили к себе пчел. Странные птицы с экзотическим оперением почти касались крыльями плеч Шона и Саммер. Девушка была поражена величием окружающего ее мира.

Наконец далеко внизу, на равнине, они увидели маленький ветхий домик, построенный из грубо отесанных некрашеных бревен. Несколько металлических дымовых труб торчало из кривой крыши. Две из них чадили тонкими столбами темно-синего дыма.

– Ну, – сказал Шон, – вот мы и приехали… Преисполненная дурных предчувствий, Саммер закрыла глаза и постаралась справиться со своим ужасом, пока Шон направлял упрямых лошадей вниз по крутой дороге. Она не смогла заставить себя снова взглянуть на дом, пока повозка окончательно не остановилась. Медленно открыв глаза, она с разочарованием уставилась на жалкую лачугу.

Шон спрыгнул с передка и обошел повозку сзади. Стащив на землю саквояж, он быстро помог девушке сойти. Заметив ее испуг, он сочувственно улыбнулся.

– Смотреть тут особенно не на что, но в этом он сам виноват. Обычно соседи помогают друг другу строить дом, но у Сейбра нет друзей.

Взяв девушку за руку, он подтащил ее к крыльцу, которое, казалось, вот-вот отвалится от самого дома и, кинув саквояж да ступеньку, небрежно повернулся обратно к повозке.

С неприкрытым отчаянием Саммер смотрела, как Шон забирается на передок.

– Вы не останетесь? – воскликнула она.

– Извините, дорогая, но сегодня мне не до поединков, – отозвался он. – А этого никак не избежать, если он застукает меня на своей территории. Я всего лишь подвез вас, потому что вы слишком красивы, чтобы зазря томиться на причале.

В доме залаяла собака.

– И что же мне теперь делать? – спросила она. Шон на секунду задумался, потом пожал плечами.

– Навеное, вам стоит постучать.

– И все?

Он снова пожал плечами и взялся за вожжи. Когда его взгляд опять встретился с взглядом Саммер, в его глазах читалась явная печаль.

– Я живу в пяти милях отсюда вот по этой дороге.

Приходите, если что. Вам всегда будут рады, девочка. – С этими словами он дернул вожжи, и повозка тронулась.

Прижав к груди шляпку со страусовым пером, Саммер смотрела ей вслед, пока Шон и его лошади не скрылись за ближайшим холмом. Саммер осталась одна.

Дом.

Она закрыла глаза. Еще никогда в жизни ей не приходилось терять сознания, но сейчас, кажется, она была близка к этому.

К покосившемуся дереву был прислонен ржавый плуг. Растрескавшаяся эмалированная кастрюлька была заброшена на неухоженные грядки, претендующие на звание огорода. Ступени крыльца просели, и из-под них доносилось кудахтанье курицы.

Глубоко вздохнув, Саммер взяла свой саквояж и заставила себя осторожно подняться по ступенькам, проверяя выдержат ли они ее вес. Вскоре она оказалась у двери. Сердце ее замирало. Хотелось плакать.

Решившись, она сильно стукнула дверь, удивившись, что она слетела с петель от удара ее кулака.

Собака залаяла снова, и девушка услышала, как с той стороны к двери приближаются шаги.

«БЕГИ!» – безмолвно крикнула она самой себе.

«КУДА?» – так же безмолвно воспротивилось все ее существо.