Жар мечты

Сатклифф Кэтрин

Саммер обваляла горячую лепешку в нежной мякоти персика и откусила кусочек.

– О!..

– Черт возьми, я же говорил тебе! – хихикнул Фрэнк. – Наконец-то и я услышу похвалу в свой адрес! И на моей улице праздник! Вот уже два года я корячусь на кухне и хоть бы кто сказал мне слово благодарности!

Саммер наморщила лобик. Она хорошо себе представляла угрюмого и сварливого Сейбра, сидящего за столом с кислой миной и объясняющего бедняге Фрэнку, чего тот не доложил в лепешки. Еще она могла представить себе Сейбра, безмолвно

пожирающего эту вкуснятину.

– Зачем же ты у него работаешь? Неужели ты целых два года продержался при его поганом характере? Это же настоящий зверь!

Фрэнк вывалил готовые лепешки со сковороды и разложил на ней сырые.

– Если бы! Порой я молю Бога, чтобы он немного растормошил хозяина. Но ничего подобного! Когда он не в духе, он только опускает пониже свой аристократический нос и поплотнее стискивает челюсти. А иногда уходит куда-нибудь, где его никто не видит, и пинает там все подряд: деревья, стены домов, камни…

– Шон подозревает, что он убил человека. Ты-то сам что об этом думаешь?

– Я-то? Я вот что скажу: за мысли Ник не платит мне денег. Кто его знает, может, и убил когда-то, – посерьезнел Фрэнк. – Он никогда об этом не рассказывал, а я никогда не спрашивал. Знаешь что? Память доставляет человеку немало хлопот… – Фрэнк покачал головой и усмехнулся. – Тюрьма – что! Из нее всегда можно выбраться во как освободиться от своей памяти?!

Он налил себе еще одну чашку кофе и выглянул в окно, недовольно косясь на багрово-оранжевые облака, застилавшие горизонт.

– А что это за вражда между Шоном и Сейбром?

– Пока ты увидела всего лишь верхушку айсберга, милая моя! Такие ребята постепенно накапливают свою злобу и ненависть. Поставь чайник на огонь и жди. Что будет? Вода либо выкипит досуха, либо выплеснется наружу. Одно из двух. Так и у них. Только в их чайниках закипает не вода, а гордость, упрямство и ярость. Злость. Ник закупоривает все свои чувства внутри, а Шон понемногу выплескивает… Иногда я спрашиваю себя: что хуже?.. – Фрэнк еще раз глянул в окно и проговорил: – Скоро уже должен вернуться. – После недолгого раздумья он взглянул на Саммер. – Напомни мне как-нибудь, и я расскажу тебе, как я однажды готовил царский обед для своего брата и его компаньонов, но вдруг…

Фрэнк резко обернулся к двери, чуть наклонив набок голову и сдвинув брови. Он явно к чему-то прислушивался. Решив, что это возвращается Сейбр, Саммер вскочила и подбежала к двери, готовая в любую минуту улизнуть в другой конец дома. Фрэнк окликнул ее и сказал:

– Перевернешь лепешки, когда надо будет!

– Что-то случилось?

Его голубые глаза сузились.

– Овцы что-то волнуются…

Выглянув на улицу, Саммер увидела, что овцы нервно мечутся по загону и взволнованно блеют.

– Что такое? – Теперь она и сама поняла, что в атмосфере носится нечто тяжелое. Овцы вдруг как по команде притихли. Наступила какая-то нехорошая, почти пугающая тишина.

Фрэнк

вышел из дома и устремил взгляд на далекие горы. Постепенно плотные сумерки приобрели желтовато-зеленый оттенок и горы исчезли под непроницаемым облаком пыли. Гигантским облаком. Фрэнк засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. В ответ вдали раздался собачий лай.

– Отлично, – пробормотал негромко Фрэнк. – Она загонит их в ложбину. Не даст пропасть.

– Фрэнк… – прошептала Саммер испуганно. – Может, ты все-таки скажешь мне, что случилось?

– Идет северо-западный, – ответил он чуть торжественно. – Видишь пыль? Ее несет сюда ветер и дождь. Я тебе так скажу: через пять минут здесь будет настоящая преисподняя. – Движения Фрэнка стали необычно быстрыми и ловкими, он будто помолодел не глазах. В два прыжка он одолел крыльцо и скрылся за дверью. Саммер бросилась за ним. – Кукурузные лепешки! – бросил он через плечо. – Доигрались!

– Куда ты?

– Ник уже должен возвращаться от Бена. Если он угодит в эту мясорубку…

Со сковородки валил густой дым. Пришлось срочно выбрасывать подгоревшие лепешки. Швырнув их в собачью миску, она устремилась догонять Фрэнка. Тот уже вскакивал на лошадь. В это мгновение налетел невиданный по силе порыв ветра, пошатнувший весь дом. Он ударил девушку в грудь, будто кулаком, и она вскрикнула от неожиданности.

– Запирайся и не вздумай выходить! – крикнул ей Фрэнк. – Бедовая погода идет!

– Куда ты?! – Крикнула она в ответ.

– Начнется ливень, река быстро выйдет из берегов. Если накроет человека… – Порыв ветра заглушил его последние слова. Пыль ослепила Саммер, и когда ей удалось проморгаться, Фрэнка уже не было видно.

Она успела заскочить в дом и захлопнуть дверь всего за пару секунд до того, как на окрестности обрушился сумасшедший ливень. Крыша ходила ходуном. Оглушительно хлопала какая-то оторвавшаяся доска. Саммер бросилась в гостиную, обхватила голову руками, зажмурилась и с ужасом стала ждать, когда рухнет потолок. Наконец она опомнилась и бросилась в кухню, где потушила огонь в печи, опасаясь того, что в любую минуту дом может обвалиться. В поисках более или менее надежного укрытия она забежала в спальню, куда Фрэнк после долгих и горячих споров поставил ее вещи.

Сидя, скрестив ноги, посреди большой кровати, она со страхом прислушивалась к шуму дождя и завыванию ветра. В сотый раз за этот день она с отчаянием спрашивала себя: что занесло ее на эту заброшенную овцеводческую ферму? Какого черта она вышла замуж за незнакомого человека, как он посмел пинком выкинуть ее из своего дома?

– Что ж… По крайней мере, теперь ей не придется пройти через отвратительную процедуру исполнения супружеского долга. Одна только мысль об этом вызвала в ней нервную дрожь. Надеясь выплеснуть свои эмоции, она изо всех сил ударила подушку кулаком. Еще раз! Еще и еще…