Жанна де Ламот
Шрифт:
У Тиссонье на лице появилось проникновенное выражение; он вдруг сообразил, куда клонил Орест, и обрадовался своим сообразительным способностям!
— Месье Орест, вы ведь хотите просить у меня в долг денег? — догадался он.
— Вот именно! — воскликнул Орест. — Теперь я не могу идти к Саше Николаичу, потому что он сам влюблен и расстроен, но, как только я сведу с ним свои счеты, я вам верну взятые у вас деньги тотчас же… Ведь мне нужен только рубль!.. Вы видите, от рубля зависит мое счастье!..
— Хорошо! — согласился
— Честное слово Ореста! — уверенно произнес Орест.
Получив от француза рубль, Беспалов немедленно направился в трактир, но данное французу слово выполнил, хотя и несколько своеобразным способом.
По дороге в трактир он разменял полученный у француза рубль в суровской лавке и, таким образом, пошел пить не на него, а на те три четвертака, два гривенника и один пятак, которые ему вручили вместо рубля в суровской.
В своем трактире, где Орест имел обыкновение бывать, он на этот раз застал Люсли. Тот тоже очень любезно встретился с ним и сейчас же предложил Оресту угощение.
Но у Ореста было правило: он никогда не пил на чужой счет, когда у него были свои деньги. Напротив, тогда он угощал других.
Он потребовал водки и огурцов, но Люсли пить с ним отказался, сославшись на жару.
— Да ведь водка прохлаждает! — заметил Орест, но не стал настаивать, чтобы Люсли пил.
Опрокинув две — три рюмки, Орест почувствовал душевное размягченье и ему ужасно захотелось похвастать перед Люсли полученной им запиской.
— Вот-с… сегодня на свидание зовут! — сказал он, небрежно кивнув на записку.
— Что ж, вы пойдете? — спросил Люсли.
— Ну, вот еще! Ходить по всякой записке! — лениво произнес Орест, точно так уж привык к подобным запискам, что они надоели ему.
— Отчего же вам не пойти? — спросил Люсли и добавил: — Пожалуй, и я бы пошел с вами!.. Я люблю общественные маскарады!
Такая комбинация представилась для Ореста новою: одно дело было отправляться Оресту одному, а другое дело — в компании. К тому же, если идти с Люсли, то, очевидно, тот за все и платить будет. И что ж, в самом деле, отчего в таком случае не пойти на общественный маскарад и не посмотреть, как это все там и что именно происходит?
Маскарады в течение всего восемнадцатого века составляли одно из самых любимых развлечений в Петербурге. Они устраивались при дворе, в барских домах.
А в конце царствования Екатерины впервые начались так называемые общественные маскарады, куда допускался всякий, внесший определенную плату за вход. Устраивались они частными антрепренерами раз в неделю, а то и чаще, о чем сообщалось в «Петербургских Ведомостях».
К началу XIX столетия эти общественные маскарады стали местом развлечения среднего и даже мещанского класса, но это не мешало появляться там и барам,
Маскарад, на который отправился Орест с Люсли, устраивался благодаря хорошей летней погоде в саду, освещенном фонарями из разноцветной бумаги. Первое впечатление у Ореста было благоприятно, но мелькание толпы сейчас же не понравилось ему, хотя он выпил один только графинчик и был, как он сам называл это, в самой пропорции, то есть в отличном расположении духа.
Он уже наклонился к Люсли и настойчиво стал спрашивать: «А где тут пьют водку?» — как в это время маска, сплошь закутанная в черное домино, подскочила к нему, схватила за руку и повлекла за собой…
Орест оглянулся на Люсли, но тот уже затерялся в толпе.
— Я тебя знаю, — сказала маска.
— А я вас вовсе не знаю, — признался откровенно Орест, слегка упираясь и не давая себя увлечь маске в самую середину толпы.
— Ты, наверное, впервые на маскараде?
Орест и в самом деле впервые был тут, но он счел нужным обидеться:
— Почему это я в первый раз? Важная штука — быть в маскараде! — сказал он.
— А потому, что ты обратился ко мне на «вы», значит, ты не знаешь правил маскарада.
— Правил?
— Ну да!
— Какие могут быть в маскараде правила? Вот в бильярдной игре, так там правила, это я понимаю, потому что игра в бильярд — это серьезная вещь, а не какой-нибудь там ваш маскарад…
— Ну да, ты все-таки впервые здесь и не знаешь, что должен говорить на «ты» с любой маской.
— Да для меня все равно…
— Ну вот. Так я сказала, что знаю тебя. Ты — Орест Беспалов!
— Совершенно верно. А я тебя не знаю, и даже не могу догадаться, кто ты…
— И не узнаешь, все равно никогда не узнаешь.
— Ну что ж. Мне и не нужно.
— А что же тебе нужно? Небось водку пить?
— Ну, разумеется.
— Вот видишь, как я тебя знаю. Но ты не подозреваешь одного…
— Чего?
— Что мне известно, что ты не всегда бываешь так пьян, как кажешься…
— Еще пьянее? Ну, это ты врешь, как говорила Мария Антуанетта…
— Нет, не пьянее, а, наоборот, трезвее… Ты не всегда играешь одинаково свою роль…
— Да я никакой роли не играю…
— Знаем мы!..
— С чем вас и поздравляю!
— Ты хоть и не в первый раз на маскараде, а отлично умеешь поддерживать маскарадный разговор.
— Да, видишь ли, если говорить откровенно, то, по моей гениальности, я все могу делать отлично… У тебя есть рубль?
— Что за вопрос?
— Это я к тому, что, ежели с водкой, так я еще лучше могу поддерживать разговор. Но, к сожалению, денежные запасы, какие я приобрел на сегодня, истощились у меня, и вот я спрашиваю: есть ли у тебя рубль — выпьем…
— Во-первых, я водки не пью, а, во-вторых, разве в маскараде дама платит когда-нибудь? Ее угощает и платит за нее всегда кавалер.