Жандарм

Саликов Андрей

– Артиллерия… – жутко матерясь, кричали офицеры.

– Сейчас, потерпите маленько, братцы, – хрипели пушкари и помогавшие им стрелки, устанавливая орудия.

– На пределе дальности стрелять будем, – говорили все командиры батарей.

– Ничего, пусть хоть несколько попаданий. Они наших бьют, как на охоте уток, на выбор, – отвечал Михайлов.

Когда заговорили наши пушки, огонь турок резко снизился. Проломили оборону, вот только телами выстелили дорогу к траншеям. Турки не стали пробовать отбить захваченные траншеи, а просто начали отход ко второй

линии обороны, но Казанский полк сумел нанести большие потери отходящему противнику. Проходящие мимо колонны были обстреляны и расстроены, однако полностью уничтожить отступающих не удалось.

К полудню части обеих колон вышли к Заречному редуту.

– Где командир отряда? – спросил посыльный.

– Идемте со мной, – ответил тому оказавшийся рядом Михайлов.

– Похоже, наше сидение здесь окончилось, – сказал я Овцыну.

– Гонец?

– Он, родимый. Ладно, наши потери?

– Двое саперов и трое стрелков ранены. Убит один сапер.

– Немного.

– Это точно.

– А вот и начальство, – увидел я подходящего к нам Михайлова и офицера-кубанца.

– Дроздов, Овцын, ко мне. Вот что, получен приказ уничтожить противника, оседлавшего дорогу в Мерке. Создается передовой отряд под командованием прапорщика Дроздова. В его состав входят саперная группа и рота пластунов. Приказ понятен?

– Так точно.

– Вот и отлично. – И, развернувшись, Михайлов направился к стоящим в отдалении позициям артиллерии.

– Давайте знакомиться. – Я протянул руку стоящему сотнику. – Сергей Дроздов.

– Игнат Хоменко, – не чинясь, пожал в ответ мою руку кубанец.

– Фельдфебель Овцын, вашбродь, – козырнул Ваня.

– Мой начальник разведки, – пояснил я.

– Не тянись, мы люди простые.

– Отлично. Сколько у твоих людей патронов?

– Около шестидесяти.

– Негусто. Вот что, пошли своих пополнить запас хотя бы до ста пятидесяти патронов на ствол. Не меньше.

– Добро. Ефим, – обратился он к уряднику, подбежавшему к нам по знаку сотника. – Получай патроны. Полторы сотни на каждого. Быстро.

– Вань, патроны, гранаты и взрывчатку получи у Сытина.

– Есть.

– Давно воюете вместе? – кивнул на удаляющегося Овцына Хоменко.

– С самого начала. Больше сказать не имею права.

– Понял. – И он уважительно посмотрел на меня.

– Пойдем присядем вон там, – указал я на бревно.

– Давай.

– Вот что, Игнат, у тебя есть разведчики?

– Каждый пластун – это разведчик.

– Ты не понял меня. Я спрашивал о тех, кто постоянно ходит в разведку.

– А, есть такие. Немного, с десяток. Хочешь фельдфебелю их отдать?

– Да. Обижаешься?

– Да нет. Тебе видней. Сегодня благодаря вам потерь почти нету. Ладно, отдам. Дальше задумал что?

– Смотри. – Я взял прутик. – Вот дорога. Турки ее в двух сторон заперли своими укреплениями. Я думаю, там траншеи.

– Допустим.

– Придется их брать.

– Без пушек? А кровью не умоемся?

– И я этого опасаюсь. Запросто можно нарваться, но выхода нет. Турок надо отрезать от дороги.

– Давай,

как и эту высоту брали, так и те брать. Мы турок из одной траншеи не выпускаем, пока ты со своими ухорезами другую берешь.

– Согласен. Тогда вперед.

Потратив около часа, мы вышли к подножию высот. Достав цейс, я начал осматривать местность. Дорога проходила как раз между ними.

– Посмотри. – И протянул бинокль Хоменко.

– Хреново, – выдал он свое резюме.

Хреново. Полностью с ним согласен. Правую вершину покрывал небольшой лес. Даже не лес, а так, что-то типа лесополосы. Но нам было достаточно. За деревьями укрепления было не разглядеть. С левой высотой было проще. Траншею было видно, но легче от этого не становилось.

– Похоже, влипли, – констатировал я этот грустный факт.

– И-эх! – выдохнул сотник. – Как брать будем?

– Не знаю. Если попрем в лоб… Правую высоту будем атаковать. Надо отправить связного за подмогой, и пусть обязательно батарею пришлют.

– Добро. А то я думал, что сейчас полезем.

– Я что, по-твоему, идиот? Давай подождем подкреплений, а потом начистим туркам морду.

Вот только человек предполагает, а начальство имеет другое мнение. Черт вынес к нам Имеретинского, [10] который, по всем моим расчетам, должен сидеть где-то позади.

– Кто такие? – прокричал он.

– Передовые из отряда полковника Боголюбова, – ответил я.

– А ты кто такой? Что за форма?

– Прапорщик Дроздов. Сапер. Командир головного отряда.

10

Имеретинский Александр Константинович – командир особого отряда.

– Да что ты себе позволяешь? Отвечать как положено.

– Я уже доложил вам, кто мы.

– Почему встали? Немедленно вперед.

– Подкрепление и орудий ждем.

– Нечего ждать, вперед! – Лицо Имеретинского багровеет.

– Мы не знаем, сколько и где засело турок.

– Врагов не считают, а бьют.

Я узнал штабного капитана, которого до этого обматерил. Похоже, теперь он постарается взять реванш.

– Или жандармы только с женщинами смелы?

Млять. Суки. Стоп, а чего они добиваются? Ну ладно, твари, хотите играть? Извольте.

– Господин генерал-майор, мне нужен приказ в письменной форме.

– Что! Наглец! Да как ты смеешь?! – Лицо генерала стало свекольным от ярости.

– Смею! Я имею честь служить в отдельном корпусе жандармов. А потому мне нужен письменный приказ.

– Капитан, принимайте командование, – обратился Имеретинский к штабному. – Сдаете командование.

– Ага, разбежались. – Я с удовольствием обозрел изменившиеся лица генерала и его свиты. – Вы помните, как там у Пушкина? Товарищ, верь, пройдет она, и либерастия, и демократия. Ваше высокопревосходительство, отрядом командую я. И бросить его в лоб я не собираюсь. Положим людей зазря, как третья стрелковая. Я понятно выражаюсь?