Жандарм 2
Шрифт:
— Такой статистики у нас нет, — тут же отрезал полицейский. — Но хотелось бы узнать, зачем она вашей службе?
— У меня есть предположение, что опиум и кокаин, как и алкоголь, делает людей более податливыми внешнему влиянию, после чего они могут совершить поступок, на который в ином случае никогда бы не пошли. Вот только доказательств у меня нет и просто так запретить свободную продажу того же опиума и кокаина нельзя.
Тенетов задумался, иногда поглядывая на меня. Наконец он пришел к какому-то решению и задал вопрос, которого я давно ждал.
— Зачем мне этим заниматься?
— Если моя теория
Я замолчал, предлагая Тенетову самому нарисовать в собственном воображении возможные перспективы.
Глаза офицера загорелись. Все же какой бы «рабочей лошадкой» и честным служакой он не был, но желание карьерного роста есть у всех. Особенно еще молодых, а Роману Аркадьевичу вряд ли больше тридцати пяти.
— Статистику я соберу. Но дело то не быстрое...
— Для начала и составления общей картины хватит и одной недели, — заверил я его.
На том мы и расстались, довольные достигнутым соглашением.
Поездку к Родоканаги после небольшого размышления я все же решил отложить до завтра. Время уже обед, а я еще в институте не появился. После недавних происшествий лучше бы мне не злить преподавательский состав своим отсутствием на рабочем месте и не давать повод моим недоброжелателям написать тому же ректору записку о ненадлежащем исполнении своих обязанностей. Поэтому сразу от Тенетова я взял извозчика и двинулся в институт, решив там же и пообедать. Как раз к концу утренних занятий подъеду и, может, смогу послушать, что студенты обсуждают в перерыве между лекциями.
Уплетая суп и с жадностью косясь на выпечку, я прислушивался к мерному гудению вокруг. Сегодня студенты уже не старались себя так сильно сдерживать в моем присутствии, и удавалось урывками расслышать их беседы. Кто-то обсуждал новую тему, что им рассказали на лекции. Другие делились планами, что будут делать после выпуска. Третьи договаривались вместе провести выходной, посетив какой-то кружок современной поэзии. Про мою стычку с их товарищами по учебе словно забыли. Или скорее она пока отошла на второй план в круговерти студенческой жизни. Люди молодые, время для них летит, а успеть необходимо так много...
Разговор про кружки заставил меня задуматься, что мне дальше делать уже не как наставнику по дисциплине, а как жандарму. Меня ведь сюда отправили следить за настроениями студентов, а лучше всего человек раскрывается в неформальной обстановке. Как раз в тех самых кружках по интересам. Но что такое — эти кружки? Если отбросить их название и направленность, а оставить суть, то получается, что это собрание единомышленников, увлеченных общим делом. Место, где можно свободно общаться без присутствия посторонних, не опасаясь последствий за свои высказывания. И в этом свете уже совсем по иному выглядит мое посещение одного из них. Примерно как посещение салона без приглашения. Заявился чужак, которого вроде как и выгнать нельзя, но и вся атмосфера испорчена. Неудивительно, что студенты тогда молча разошлись, оставив меня одного. Может, они и не имеют ничего против императора, как я подумал, а просто приняли меня за невоспитанного солдафона.
Чтож, это можно и
В итоге, когда начались занятия, я не пошел на них, как до этого, а отправился к ректору. Самого Игоря Александровича отвлекать не стал, обратившись к его помощнику. Да он и сам мне говорил, что информацией о кружках не владеет. Это решение сэкономило мне кучу времени и сил. Александр Сергеевич, «зовут как Пушкина», как он с гордостью мне заявил, оказался человеком словоохотливым, список кураторов кружков из числа преподавателей мне нашел быстро, да и каждому из них по моей просьбе сумел дать краткую характеристику. Сам он расспрашивал меня о моей службе на границе. Мужчина оказался ярым поклонником культуры средней Азии, и его интересовало, как выглядят дворцы местных аристократов, как молятся верующие не в Христа, а в Аллаха, правда ли, что там нет снега... На большинство вопросов мне пришлось честно ответить, что я не помню. Но что смог выудить из собственной памяти, я ему поведал. Особенно в красках расписал природу и крутые горные склоны, которые до сих пор помню из своего единственного воспоминания в момент смерти прошлого Григория.
Расстались мы довольные друг другом. Он даже не пожадничал и пополнил мои запасы чистой бумаги, что уже почти подошли к концу. Ну а теперь уже можно и начать планировать, к кому из кураторов кружков первым подойти и напроситься на посещение, а кого стоит отложить «на потом». Но это уже сделаю дома, в более спокойной и располагающей к сосредоточению обстановке.
— Дементий Поликарпович, здравствуйте, — приветливо кивнул я консьержу.
Настроение было отличным и хотелось поделиться им с окружающими.
— И вам доброго здоровья, — расплылся в улыбке мужчина.
— Дементий Поликарпович, — вспомнил я о вчерашних своих вечерних мыслях, — а вы не посоветуете, где можно нанять служанку?
— От чего ж не помочь хорошему человеку. Вам для постоянного проживания, али просто по дому убраться, да сготовить чего? Ежели просто для содержания дома, то у нас живет семейная пара. Юрий Митрофанович, дворник, и его супружница — Глафира Матвеевна. Она по утрам, пока вы на работе, и в доме уберется и с вечера сготовить может, и берет недорого.
— А где ее можно найти?
Брать человека на постоянное проживание, я решил пока остеречься. Для такого нужен кто-то проверенный и не болтливый. И самое сложное и ценное — верный. Постоянные слуги — они почти как члены семьи, к ним и отношение иное.
— Да у них на заднем дворе вход в их комнаты. Туда постучитесь.
Консьерж махнул рукой вглубь холла, который оказался в доме проходным. Но дома Глафиры Матвеевны не оказалось, как сказал ее муж — убежала на базар. Ждать ее смысла не было, да и передать ей мое желание о найме сможет и сам Юрий Митрофанович, так что уточнив, что для найма понадобится договор, который вполне можно будет справить через того же консьержа, я поднялся к себе в квартиру.