Жаклин
Шрифт:
Жози ненавидела мороз, и каждую зиму Джеки уговаривала ее: «Потерпи, дорогая. Скоро настанет весна, а за ней – лето. Будет тепло и приятно». Когда Жозефине стукнуло пятнадцать, она начала глохнуть и слепнуть, много спала, но оставалась такой же сообразительной и любвеобильной, как раньше. Она сохранила восприимчивость к новому и способность учиться. Однажды Беатрис Коул была поражена, когда, заглянув к Мэнсфилдам, застала Джеки за приятной беседой с Жози – та радостно повизгивала.
– Я сказала ей, что на ужин будут цыплята барбекю, – объяснила Джеки.
Беа удивилась еще сильнее.
– Она же не слышит!
– Жози научилась читать по губам, – с гордостью сообщила Джеки.
И
«Мы бросились к ветеринару. Он выставил меня из кабинета – и поделом. Меня била истерика. Они пытались спасти ее, а я путалась у всех под ногами и орала, что если ей суждено умереть, пусть умрет у меня на руках. Через несколько часов ее не стало». Мэнсфилды и их домработница Луиза рыдали в объятиях друг друга.
Джеки решительно заявила, что не хочет никакой другой собаки. «В тот момент горе было слишком острым. Я проплакала всю ночь. А утром выглянула в окно и увидела знакомых собак в парке. Слезы навернулись мне на глаза. В каждой собаке я видела Жози».
Она отменила все договоренности и отказалась выходить из дома. На следующий день пришел Мэл Дэвис, ухаживавший за Жозефиной, и принес коробку. Они с приятелем обыскали все питомники, прежде чем нашли черного пуделя, не уступавшего красотой Жозефине. «Только это мальчик, – оправдывался Мэл. – Его зовут Джозеф, ему девять недель от роду».
Для Джеки было сущей мукой смотреть на крохотный черный комочек, но, боясь обидеть Мэла, она взяла щенка, рассчитывая в скором времени отделаться от него. Джозеф был так мал и беспомощен, что заботы о нем немного отвлекли Джеки от черных мыслей. «Мне было некогда оплакивать Жози, и это меня спасло». Все-таки ей было очень плохо. «На четвертый день я почувствовала, что начинаю привязываться к Джозефу, и обвинила себя в измене. Он как раз спал; я с ненавистью уставилась на него и прошептала: „Ты мне не нужен!“ Как вдруг он заскулил во сне – я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так тоненько и жалобно скулил. Это решило дело. Я схватила Джо в охапку и поняла, что люблю его».
Так Джозеф стал полноправным членом семьи Мэнсфилдов. В свое время Джеки не отдала Жозефину замуж, так как боялась, что если в доме появятся щенки, ей будет доставаться меньше внимания. «И потом, я не хотела причинять ей страдания, неизбежные при разлуке со щенками. Другое дело Джо: уж он-то не забеременеет! Теперь я смотрю на маленьких сучек и усмехаюсь про себя: „Эй, девочки! У меня растет женишок для вас!“»
О смерти Жозефины сообщили по радио. «Нью-Йорк дейли ньюс» поместила некролог. В «Вэрайети» появился ее портрет в траурной рамке. В отель «Наварро» мешками доставляли письма с соболезнованиями. Джеки настояла на кремации Жозефины, не желая хоронить ее в мерзлой земле, под снегом, который та ненавидела. Пепел Жози в маленькой бронзовой урне с ее именем и датами рождения и смерти водворили на ее любимой кухне. Когда Джо капризничал, Джеки восклицала: «Жози, ты только посмотри, что творится! Этот привереда отказывается от пищи!»
Немного привыкнув жить без Жози, Джеки захотела поделиться своими переживаниями с читателями. В прелестном рассказе «Явление Джо» она описала постигшее их горе и то, как новая собачка Джозеф вернула ее к жизни и заново научила любить.
В 1972 году в интервью, которое она дала Саю и Барбаре Рыбаковым из журнала «Здоровье», Джеки так ответила на вопрос, легко ли полюбить новую собаку:
В этом смысле Джо идет по следам Жози. Люди на улицах останавливаются, чтобы погладить его, и он уверен, что его ценят за его собственные достоинства, тогда как на самом деле его балуют в память о Жози. Он находится в положении принца крови, а Жози приходилось рассчитывать на свои собственные силы и обаяние. Джо – не Жози, не ее продолжение, он сам по себе, но в определенном смысле наша с Ирвингом любовь к Джо – продолжение любви к Жозефине. Любовь не умирает – она живет и нуждается в предмете любви. Если вы потеряли дорогого человека, исцелить вас может только новое чувство. Поначалу вы просто переносите свои чувства с одного объекта на другой, но потом, немного успокоившись, вновь обретаете способность видеть, слышать и замечать различия между вашей первой и второй любовью. Вы снова не одиноки.
Бедняжке Жози не сразу удалось привлечь Ирвинга на свою сторону. А Джо явился на готовое: Ирвинг созрел для любви к собаке. Он гораздо снисходительнее к Джо, чем был к Жози. И если в полдевятого утра Джо будит его поцелуем, Ирвинг не ворчит, а встает и выводит его на улицу».
Джеки адресуется к родителям, чьи дети лишились своих любимцев: «Вы должны быть благодарны судьбе за то, что она предоставила вам возможность близкого знакомства с собакой. Иногда проходит много времени, прежде чем вы свыкнетесь с мыслью, что нужно будет полюбить ее заместительницу. Но вы обязательно справитесь. А если вы оказались неспособными ответить взаимностью, значит, с вами что-то не в порядке».
«Каждую ночь, Жозефина!» – во многих отношениях лучшая книга Жаклин Сьюзен. И дело не столько в выигрышной теме, сколько в манере письма. Жаклин Сьюзен продемонстрировала всему миру, что способна сочинять не только научную фантастику. Это доказывают также ее последние журнальные статьи. Они мастерски написаны, умны и человечны, сентиментальны без слезливости. Поневоле задаешься вопросом: какие шедевры она могла бы еще создать, если бы ей было отпущено больше времени?
Феноменальный успех «Жозефины» совпал по времени еще с одним переломным моментом в жизни писательницы. Судьба нанесла Джеки новый страшный удар. В промежутке между окончанием повести и ее выходом в свет Джеки отправилась вместе с матерью в кругосветное путешествие. Однажды в Гонконге, принимая ванну, она обнаружила у себя уплотнение в правой груди. Мать заставила Джеки вызвать из Гонолулу Ирвинга. Тот в свою очередь настоял на немедленном возвращении в Нью-Йорк, чтобы Джеки прошла обследование у первоклассных специалистов.
Опухоль оказалась злокачественной. Джеки будто бы заявила врачу, что боится делать мастэктомию, потому что Ирвинг ее бросит. Что-то не верится. Видимо, страх был вызван другой причиной – перспективой остаться калекой.
Операция прошла успешно. Метастазы не успели проникнуть в лимфатическую систему и грудные мышцы.
Джеки начала быстро поправляться. Она вообще терпеть не могла болеть и не жаловала инвалидов – себя в том числе. На другой день после операции ее посетила дама из Центра реабилитации и пообещала, что Джеки будут постоянно навещать и помогать ей делать специальные упражнения для развития мышц рук и груди. Однако Джеки меньше всего нуждалась в няньках. Когда эта женщина явилась на следующий день, Джеки задорно помахала ей рукой: «Кажется, вы этого от меня хотели?»