Жак Простак
Шрифт:
При виде этого безумия священники говорили:
— Эти пляски ведут человека прямиком в ад!
И весь бедный люд, спасавшийся каждый в одиночку, орал, спасаясь: «Давайте танцевать, ибо пляски наши — путь к Дьяволу, и к Дьяволу мы идем».
И в самом деле, Франция тогда являла собой дьявольское зрелище. Бесконечный, гигантский хоровод, то и дело разорванный, то и дело сомкнутый вновь, как змеиное тело, беспрерывно расчленяемое и беспрерывно срастающееся. Горожане, сеньоры, солдаты, вилланы, развратники, нищие взялись за руки,
Жак Простак обезумел.
Танец этот назвали танцем мертвых, пляской смерти. <…>
И до сей поры он жив, этот пресловутый танец на кладбищенских и церковных стенах.
В Дрездене, в Сент-Мари де Юбек, в новом соборе Страсбурга, в Базеле, в Люцерне, в Шэз-Дьё.
Повсюду его называют танцем мертвых или плясками смерти.
КОРОЛЬ ЛЮДОВИК XI
Жак Простак устал. Устал от чумы, устал от голода, устал от танцев. Но более всего устал от англичан.
Посему прилег он отдохнуть и заодно поглядеть на грядущее и весьма важное событие.
Событие это будет связано с девушкой из народа.
Такой же простой пастушкой, как Женевьева.
Она звалась Жанной.
Как и Христос, который должен был спасти мир, бедное дитя, которое должно было спасти Францию, родилось в яслях.
Вам, разумеется, известна эта история женщины, отыскавшей своего обездоленного короля и взявшей его за руку, чтобы привести в Реймс. Затем он заставит ее обнажить меч, вложенный в ножны, и она умрет на костре.
Смерть ее принесет англичанам несчастье, и восемьдесят лет спустя от всей завоеванной ими Франции (без трех провинций) им останется лишь Кале. Король же их Генрих VI, коронованный английским кардиналом в Соборе Парижской богоматери, умрет безумцем, как и его дед Карл VI, чей трон он занял.
Народ был так счастлив видеть, как постепенно ретируются англичане, что позволял королю Карлу VII делать все, что ему вздумается.
Король Карл VII этим воспользовался.
Вспомним, что Генеральные Штаты считали, что он плохо распоряжается выделенными ему средствами, и желали, чтобы средства поступали к нему через сборщиков, которых назначат они сами.
Так вот, сей способ сбора не устраивал Карла VII. И он нашел возможность его изменить.
Сборщики назывались Выборными.
Карл VII решил, что отныне Выборных будет назначать он сам.
С того момента, как платить им начал король, они, естественно, стали людьми короля.
Кроме того, необходимо было осуществить весьма важную реформу. Одну из реформ Карла V, которую удалось довести до конца лишь его внуку и которая должна была избавить французских королей от той опеки
Речь идет о создании постоянной армии.
Стоит обратиться к сборнику ордонансов Карла VII, ради того чтобы увидеть, как ловко взялся он за выполнение сей деликатной задачи.
Нигде не уточняется, что армия, организацией коей он занимается, будет постоянно действующей. Дело затевается в 1444 году, а налог увеличен уже в 1439-м.
Вот как это делалось.
Король обратился к наиболее преданным ему сеньорам.
Сеньоры нашли пятнадцать капитанов, за которых они полностью отвечали.
Пятнадцать капитанов были поставлены во главе пятнадцати рот.
Эти роты, в сто копий каждая, то есть состоящие из шестисот солдат, рассылались по всей Франции, в результате их приходилось делить так дробно, что гарнизоны некоторых даже самых крупных городов страны насчитывали не более двадцати пяти-тридцати копий.
Кстати, содержался гарнизон за счет города.
И если выборные не зависели больше от короля, то солдаты зависели от города. Деньги — у короля, оружие — у народа.
«За два месяца, — пишет Матьё де Куси, — рубежи и провинции королевства стали укреплены так надежно, как ни разу за последние тридцать лет».
И это еще не все. После того как он создал привилегированную гвардию, король создаст и народную армию.
К шести сотням копий прилагается еще и знамя: это армия короля и сеньоров.
Эдикт 1448 года учредит народную армию.
В 1448-м организовано стрелецкое войско.
Вот, что такое стрелец: его выбирали от каждого церковного прихода, он освобождался от всех податей, вооружался за свой счет и должен был по воскресеньям и праздничным дням упражняться в стрельбе из лука.
Во время войны он получал жалованье.
Это чрезвычайно важное новшество, ибо при самом рождении своем оно встретило множество возражений. С ним бился Амельгард, его вышучивал Вийон.
На самом деле стрелец — это солдат народа. Это предтеча солдата, сражавшегося при Лансе, Маренго и Фонтенуа.
Создание постоянной гвардии и стрелецкого войска — великое событие, граница Франции рыцарской, феодальной, и современной, воинской.
Будут еще и поражения, но случатся они уже не по неизбежным причинам, как это было при Креси, Пуатье или Азенкуре.
Появился народ, обладающий тремя признаками существования народа: университет, Парламент, армия.
Что означает: просвещение, закон, сила.
Потому-то и замер он в бездействии. Он есть, он живет, он существует. Он занял свое место в этом мире, которое отныне будет лишь расширяться.
Он наблюдает, как действует в его интересах Людовик XI. Не только наблюдает, но и позволяет действовать. Затем, в какой-то момент, когда, покончив с феодалами, старый, умирающий король покусится на свободу народа, Парламент покачает головой и скажет: