Ж. замечательных людей

Барякина Эльвира Валерьевна

7. Знала бы я…

Коля, папа Джоша, имеет обычай: в ресторане он всегда заказывает самое дорогое блюдо. Сидит над тарелкой и жмурится от счастья.

– Знал бы я, что когда-нибудь буду кушать лобстеров!

С этой фразы начинаются все семейные обеды. Мы её ждём, как в приличных местах ждут «Приятного аппетита!».

Пол смеётся над Колей. Тайком передразнивает его: «Знал бы я, что когда-нибудь буду мыть ноги!» (петь песни, стричь ногти, рыть ямы и

т. п.) – с тем же выражением лица и тем же томным голосом.

Полу доводилось сталкиваться с профессиональными неудачами, но он понятия не имеет, что такое нищета. Даже в самые трудные времена у него за спиной были родители, которые всегда могли выручить. Так что это не снобизм. Ему смешно, потому что Коля восторгается вещами, которые кажутся Полу естественными, как небо и солнце.

Бедность – это не отсутствие денег. Это неумение их добывать. Сейчас лиши Пола всего – квартиры, работы, друзей, – и через пару месяцев он опять будет на коне. Его богатство лежит не в банке и не в карманах, а в голове. Он просто знает «как».

А я тоже иногда говорю себе: «Знала бы я…» Я помню январские морозы и бесконечную очередь за «выброшенной» треской. Пар изо рта, визг: «Она тут не занимала!» Сказал бы мне кто, что через двадцать лет я буду стоять на вершине горы и смотреть на огни Лос-Анджелеса под ногами.

Я показываю Полу на яркую звезду, опускающуюся к горизонту.

– Что это?

Он падает на колени и тянет руки к небу:

– О, Иисус приехал!

Всего лишь самолёт… Январь, пар изо рта… Звёзды – как догорающие огни фейерверка.

Пол хихикает надо мной, но у него тоже романтическое настроение. Он отряхивает траву с брюк, обнимает меня и долго молчит.

– Знаешь, а я в детстве сочинил поэму.

– Про любовь?

– Нет, про войну.

Он с выражением декламирует какую-то милую чушь.

Знал бы он, когда и кому ему придётся читать стихи.

8. Как я нанимала домработницу

Купила себе CD с песнями Вертинского: «Ваши пальцы пахнут ладаном». Долго принюхивалась к рукам – результат оказался неутешительным. С тех пор, как уволилась Барбара, мои руки неизменно пахнут сосисками и прочей едой быстрого приготовления.

Барбара казалась мне идеальной домработницей – единственными её недостатками было то, что она разговаривала с автоответчиком и лечилась вазелином. Он у неё применялся во всех случаях жизни – как маска для лица, лекарство от насморка и средство от перхоти у моей собаки.

А как Барбара готовила!

Полицейский Хуан сманил Барбару замуж, и теперь она кормит его гостей. Без неё мой дом тут же осиротел. Даже цветы под окном – и те передохли. Я купила новую рассаду, навтыкала её в клумбу – оказалось неровно. Выкопала ростки, посадила по линейке – так забыла про удобрение. Опять всё выкопала…

Сосед смотрел на мои потуги из окошка.

– Эй,

Мардж, ты теперь каждый раз цветы на ночь выкапывать будешь?

Я решила, что мне нужна новая домработница. Кадровое агентство прислало на выбор трёх сеньор.

Первая начала уборку с комода и переложила всё бельё так, как нравилось ей, а не мне.

Вторая принялась мыть окна, свалилась со стремянки и вывихнула руку.

Третья зашла в дом, посмотрела на развешанных по стенам импрессионистов и сказала, что она порядочная женщина и не станет работать в борделе.

Четвёртую, Люси, я нашла сама – в универмаге WalMart, в отделе садоводства.

Она стояла за кассой: волосы цвета тыквы, камуфляжные штаны, на шее – верёвочка с клыками.

– Спасибо за покупку, хорошего вам вечера.

Она перевалила мне в тележку пакеты с чернозёмом.

Из-за кадок с пальмами выдвинулся лысый хрен – строгий, в рубашке и при галстуке. Менеджер.

– Люси, немедленно подойди сюда!

Повесив табличку «Закрыто», девчонка поплелась на расправу.

Я выкатила тележку из магазина. Сквозь витрину мне было видно, как менеджер грозно потрясал кулаками. Люси нервно дёргала верёвочку на шее. Она что-то сказала; менеджер открыл рот, закрыл и стал показывать пальцем на выход.

– Что, выгнали? – спросила я, когда Люси вышла на парковку.

Она на меня не смотрела. Двинула ногой по пивной банке, валявшейся на дороге. Банка улетела за забор.

– Фак! Фак! Фак!!!

– Что случилось?

– Этот урод посчитал, что я медленно вас обслуживаю. Очереди-то никакой не было! Нас никто не ждал!

Она села на асфальт и закрыла лицо руками. Я попробовала её утешить:

– Да ладно… Не переживай. Сколько он тебе давал? Семь долларов в час?

– Мне за квартиру надо платить! А он сказал, что премии не будет!

Я покосилась на только что купленный чернозём.

– Цветы сажать умеешь?

– Да. А что?

– Приходи завтра с утра. Если сделаешь мне красивую клумбу, что-нибудь заработаешь.

Люси пришла, но клумбой не ограничилась. С заднего двора исчезли кусты прошлогодних помидор, терраса превратилась в зону культурного отдыха.

– А готовить умеешь? – с надеждой спросила я. – А отличать линяющие полотенца от нелиняющих?

Люси оказалась студенткой колледжа, приехавшей из маленького городка Бэйкер на границе Калифорнии с Невадой. Была я в этом Бэйкере: жарища, пылища, единственная достопримечательность – самый большой в мире термометр.

Жизнь проносилась мимо: по фривэю, через горы – в сияющий Вегас и весёлый Лос-Анджелес. А Люси разносила тарелки в придорожном бистро.

– Я должна была оттуда вырваться, – сказала она. – Мне учиться надо.