Зеро
Шрифт:
– А я тут портфельчик нашел.
– И.о. выложил на стол директорский "кейс".
– Иду я себе, иду, а он лежит. Вот я и...
– Лежит, говоришь?!
– Так точно и лежал.
– А ну, пошли со мной.
– Куда?!
– Порядок насаждать!
– Где? Какой порядок? Зачем?..
– Вели-икий порядок!
– рокотал директор.
– А ну, вылезай!
Они появились в приемной.
– Эй, вислоухие, встать всем!
– скомандовал Бабышев.
Никто не встал.
–
– директор ухватил и.о. за воротник.
– Вста-а-а-ть!!
– зажмурив глаза, заверещал тот.
Все подчинились.
– Слушать всем! Я объявляю Великий поход за порядком. Мы будем: а) давить в зародыше, б) - уничтожать на корню, в) - сжигать дотла, г) ломать и безжалостно выбрасывать. Наш лозунг "Долой ретроградов и бездельников!". Итак, великий разрушительный поход!
– А зачем?
– робко спросил кто-то.
– Кто сказал "зачем"?!
– истерично закричал Бабышев, ухватил пишущую машинку, с трудом поднял и грохнул оземь.
– Я спрашиваю, кто сказал "зачем"?!
– крикнул директор, сжав кулаки, приподнимаясь на носках.
Никто не признавался.
– Ну ты, опричник, - Бабышев толкнул вперед и.о., - живо найти!
Вобрав голову в плечи, и.о. засеменил меж людских шеренг. Дойдя до конца, он схватил первый попавшийся рукав и потащил за собой.
– Эта, что ли?!
– изумился директор.
– Так точно, эта.
– Что ж это вы, бабуся? Непорядок! Отпустить.
Бабышев смахнул стопку бумаги, заложил одну руку за спину, другую за лацкан, сложился вдвое и зашагал вдоль рядов стоящих навытяжку людей.
– Итак, суть дела изложена. Теперь о морали.
Кругом летала бумага, собираясь в стайки и кружа, как листья в ноябре.
– Никакой пощады, подчинение лично мне. Если я поверну назад... пусть мне будет хуже. Ура!
– Ура-а!!!
– За мной, галопом, побежали!..
Коридоры, казалось, накренились в одну сторону, так что людская толпа текла по наклонной плоскости. С каждым новым коридором она увеличивалась в размерах, и скоро людей там стало так много, что хватило бы на два плацкартных вагона в последнюю неделю августа.
Толпа галопировала по коридорам, катилась по узким лестницам, издавая единый топот, единый гул, и коридоры были полны этого гула.
Некоторые уже обзавелись портретами Бабышева и лозунгами "Долой ретроградов и бездельников!".
Один только раз толпа остановилась: директор, бежавший впереди, зашел на минуту в уборную. Толпа, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждала. Наконец появился директор, и Великий поход за порядком продолжился.
Толпа прикатилась к КБ. Здесь Бабышев велел остановиться. Он тихо отворил дверь - так, что его не услышали.
– Ну, привет, самородки!
–
Отозвался молодой человек с умными глазами:
– Здравствуйте, товарищ?..
– Ба... кунин.
– Очень приятно. Вы по какому заказу?
– Чего новенького изобрели? Налево, из ширпотреба?
– Есть звонок дверной в форме женской груди.
– В форме чего?!
– Женской груди. Передовой дизайн, экономичное исполнение, натуральная окраска.
– Лома-ай!!
Комната вмиг наполнилась людьми: к потолку полетели чертежные доски, на планшетах распинали белые халаты. И.о. схватил стул и лично запустил им в окно.
Бабышев стоял в стороне от избиения.
Он приблизился к окну и заглянул в него. Ему был виден заводской двор и триумфальный портик на нем. А еще полз по узкоколейке вдоль стены пестрый работяга-паровозик и тащил за собой платформы, груженные отборным почтовым ящиком.
У директора пропал слух.
Он тихонько вышел из комнаты. Но это заметили.
– Куда вы?
– спросили его.
А он, не ответив, пошел по коридору.
– Стойте! Вы же говорили...
– окликнули его.
Но он не слышал - бежал.
– Сто-ой!
– летело сзади.
Он бежал, наступая на собственные портреты, валявшиеся повсюду.
– Держи-и!
– неслось за ним из темноты...
Он бежал, не разбирая дороги, и случайно оказался в коридоре, изгибающемся буквой S. Толпа ввалилась в коридор, полилась в узком русле, устремилась в дверь с табличкой "ВЫХОД". Грохот был страшен. Но затих и он. Дверь застонала и захлопнулась, обнаружив у стены директора, зажмурившегося и прижимающего к себе помятый "кейс".
Он открыл глаза. Опустил руки. Постоял так. Затем швырнул чемоданчик в пропасть. Аккуратно притворил дверь и пошел по коридору...
Он бесцельно бродил по заводу - поднимался, спускался, вновь возносился. Толкнув железную дверку, он увидел перед собою небо. Бабышев вышел на крышу. Не было ни ветра, ни звука. Во все стороны до горизонта простирались корпуса, трубы, стены и триумфальные арки. Везде шныряли разноцветные паровозики. Везде везли почтовые ящики.
Завод был бесконечен.
Бабышев вошел в бильярдную.
Те же двое сидели за бильярдным полем и резались в дурака на "носики".
– А-а, вот и наш младшенький!
– обрадовался Небритый.
– А у нас тут для тебя сюрприз!
– и извлек из-под стола "атташе-кейс" с большой вмятиной.
– Садись, брат!
– нежно позвал Веснушчатый.
Бабышев выбежал в раздевалку, рванул на себя входную дверь, но та была закрыта. И тут он понял, что дверь заперта _снаружи_, ибо не было на ней изнутри ни скважин, ни щеколды.