Зеро
Шрифт:
Майкл присел на кушетку рядом с девушкой. Он взял у нее чашку с чаем и повернул Элиан лицом к себе.
— Элиан, кто ты? Где ты обучилась владеть мечом, словно сенсей, настоящий мастер?
В ее глазах отразились бледные лучи рассветного солнца. Щеки девушки порозовели. Элиан высвободилась из его рук и встала. Она подошла к креслу, на котором висели мятые джинсы, и принялась их натягивать.
— Тебе не кажется, что мы встретились неспроста? Элиан пригладила рукой волосы
— Не говори только, что это всего лишь совпадение, — не отставал от нее Майкл. — Я, например, явился сюда, чтобы найти толстяка Итимаду. Твой дружок работал на него...
— Я знаю, ты все время пытался проникнуть в поместье и выяснить, кто убил твоего отца.
— Верно.
— Раз уж ты решил открыть мне правду, — сказала Элиан, — то и я признаюсь тебе, что тоже хотела пробраться в усадьбу. А дружка у меня никакого нет.
Элиан вернулась к кушетке и села. Майкл посмотрел на нее.
— Так кто же ты, Элиан? Итимада тебя знал?
— Я из якудзы, — ответила девушка. — По крайней мере, я — ее детище. Моя мать — дочь Ватаро Таки. Точнее, падчерица. Он удочерил ее давным-давно, задолго до моего рождения.
Майкл смотрел на нее с нескрываемой нежностью. Она должна знать, кто я, думал он. Она должна узнать все.
— Тебя послал Масаси? — спросил он.
— Я не работаю на Масаси. Я его презираю, как и моя мать.
— Но ты все же пришла сюда. Почему?
— Чтобы попытаться найти бумаги Катей. Найти их раньше, чем это сделают люди Масаси.
— Итимада сказал, что мой отец украл документ Катей у Масаси Таки.
— Я слышала об этом.
— Что такое документ Катей?
— Это сердце Дзибана — клики министров, образованной сразу после второй мировой войны. Клика Ватаро Таки была обречена на гибель. У Дзибана имелся долговременный план развития Японии.
— Что за план?
— Этого никто не знает, — ответила Элиан. — Никто, кроме членов Дзибана. А может быть, теперь еще и Масаси. У него были какие-то контакты с Дзибаном.
— И чего же Дзибан хочет?
— Независимости для Японии. Они не хотят зависеть от нефтедобывающих стран. Но больше всего жаждут освобождения от американского влияния.
В мозгу Майкла прозвучал предупредительный звоночек, но Майкл был не в состоянии задуматься, почему. Слишком много всего навалилось... В голосе его роилась тысяча вопросов. Например, таких, как те, что задал на прощанье его отец:
«Ты помнишь Синтаи?»
И где он мог видеть красный шнурок, о котором упоминал Итимада?
— Почему ты приехал на Мауи? — спросила Элиан.
— Потому что мой Отец, по-видимому, звонил толстяку Итимаде в тот
— Об этом Итимада говорил перед смертью, да?
— Я не знаю, — соврал Майкл.
Он сидел рядом с полуобнаженной женщиной, к которой испытывал заметное влечение, особенно сейчас, когда вокруг царили тишина и покой. Но можно ли ей доверять? Это уже совсем другой вопрос...
— Почему ты мне сразу не сказала, что ты из якудзы? — спросил он.
— Может быть, по той же причине, по какой ты мне ничего не рассказывал. — Элиан смотрела на солнечный свет, который заливал вершины вулканов, высившиеся над долиной; казалось, она любовалась картиной художника-небожителя. — Я не доверяла тебе. Мне были непонятны твои мотивы. Они мне до сих пор неясны.
Это прозвучало как признание, но облегчения Майклу не принесло.
Тсуйо предупреждал его:
«Самый умный из твоих врагов первым делом постарается стать тебе ближайшим другом. Вместе с дружбой приходят доверчивость и беспечность. Это самые лучшие союзники твоего врага».
— Как убили твоего отца? — спросила Элиан. — Боже, это было ужасно...
— Не знаю. Я приехал на Гавайи именно для того, чтобы это выяснить. Я надеялся, что толстяк Итимада сможет мне рассказать. Теперь надо разыскать Удэ и расспросить у него.
«Как уберечься от умного врага, сенсей?» — спросил однажды Майкл.
«Так же, как охраняет свою жизнь барсук, — ответил Тсуйо. — Он постоянно обнюхивает и проверяет все вокруг. И ты проверяй каждого, кто попытается с тобой сблизиться. Другого способа нет».
— Ты любил его? — спросила Элиан. — Ну, своего отца?
— Да. И жаль, что мне не хватило времени получше узнать его.
— А почему не хватило?
Я был слишком занят постижением тонкостей японского языка, подумал Майкл. Он пожал плечами.
— Отец слишком часто уезжал, когда я был маленьким.
— Но ты почитал его?
Майкл задумался. Как ответить на ее вопрос? Это оказалось непросто... Филипп Досс не был вице-президентом преуспевающей компании, каким гордятся дети. Но, с другой стороны, он всего добился сам, без чьей-либо помощи.
— Большую часть моей жизни я даже не знал, чем он занимается, — ответил Майкл. — Так что о почтении говорить трудно.
Горы уже заливал яркий свет. Пламя наступающего дня пробивалось сквозь плотные заросли.
— Мне трудно разобраться в своих чувствах, — продолжал Майкл. — Я им восхищаюсь. Он обладал огромным даром убеждения.
— Но? — Элиан что-то уловила в его голосе.
— Я не уверен, что одобряю его деятельность.
— А чем он занимался?