Зерна смерти
Шрифт:
Последовали аплодисменты иностранных корреспондентов, кое-кто прикидывал, сколько времени — десять или пятнадцать секунд — уделит национальное телевидение этому событию. И тут со стороны палаток для прессы донесся истошный вопль:
— Убийство! Здесь полно трупов! Массовое убийство!
— Ну вот! — произнес корреспондент рядом с Римо и Марией. — Теперь, наконец, произошло что-то стоящее. Мне всегда везет. Направьте меня по самому бросовому заданию, и я всегда выдам гвоздевой материал.
Подобно струйке из поврежденной цистерны толпа потекла в сторону навесов для прессы, таща за собой телевизионные кабели. Человек
— Дорогой сэр, не значит ли это, что я не получу деньги за присутствие на церемонии?
— Не знаю, — сказал Римо, — я здесь не работаю.
— Выходит, я зря приехал. Совершенно зря. Пообещали две тысячи долларов и ничего не дадут. Опять эта американская ложь и ханжество, — сказал он с певучестью, свойственной индийцам — людям, о которых Чиун как-то сказал, что у них есть только два неизменных свойства: они всегда лицемерят и всегда голодают.
Пот выступил на аристократическом лице Джеймса Орайо Филдинга, наблюдавшего, как представители прессы хлынули с опытного поля к двум палаткам прессы за ограду участка. Внезапно ему показалось, что его стали покидать жизненные силы, и он вытянул руку, ища опоры. И он нашел ее, в лице худощавого молодого человека с высокими скулами и утолщенными запястьями. Это был Римо.
— Ваши друзья вас бросили, — сказал Римо.
— Менталитет охотников за новостями, — сказала Мария. — На Кубе мы не позволяем журналистам проявлять такое нездоровое любопытство.
— Конечно, — отозвался Римо, — потому что там убийства — обычное дело.
— Вы несправедливы, — сказала Мария.
— Трудно ждать справедливости от американца, — сказал Чиун. — Я столько лет пытаюсь научить его этому, и все напрасно.
— Это называется справедливостью по-корейски, папочка? — сказал Римо, улыбаясь.
Но Чиун не увидел в этом ничего смешного, как и Мария. Филдинг пришел в себя. Слабой рукой он вытащил из кармана рубашки таблетку и всухую проглотил ее.
Римо глазами сделал знак Чиуну увести Марию за пределы слышимости. Чиун внезапно заметил там, вдали, в пустыне какое-то видение, напоминающее его родной Восток. Что-то похожее на легкую дымку, висящую над садами в Катманду. Видела ли Мария сады в Катманду, когда солнце освещает их нежным светом, а речная прохлада ласкает, как мягкое дыхание северного ветерка? Через секунду Чиун уже вел Марию куда-то вдаль.
— У вас очень несимпатичные друзья, — сказал Римо Филдингу.
— Что вы имеете в виду?
— Ваши друзья убивают людей.
— Тех, в палатках, куда все бросились?
— Нет, других, — сказал Римо. — Торговцев продовольствием. И строителей.
— Что такое? — произнес Филдинг, тут же прибавив, что чувствует себя еще очень слабым.
— Так соберитесь с силами, иначе окажетесь там же, где соевые бобы. Под землей. — Но тут Филдинг потерял сознание, и Римо понял, что это было не притворство.
Римо отнес Филдинга в маленький домик, построенный на участке для охранников. Там Филдинг очнулся и рассказал Римо, как он открыл метод выращивания зерна, который способен покончить с нехваткой продовольствия, — вообще покончить с голодом и нищетой, И с этого начались все его, Филдинга, неприятности. Да, он знал об убийствах торговцев. Он знал об умышленном сбивании цен на зерно на рынке.
— Я говорил им, говорил Джордану, что нам не нужна помощь такого сорта.
— Думаю, да, — сказал Римо.
— Мне нужно всего четыре месяца. После этого я готов хоть на всю жизнь сесть в тюрьму или понести другое наказание. Только четыре месяца, и я совершу для людей самое благое дело за всю историю человечества.
— Четыре месяца? — спросил Римо.
— Но все это будет напрасно, — сказал Филдинг.
— Почему?
— Потому что люди с самого начала стараются помешать мне. Я сказал — четыре месяца? Фактически мне не нужно и четырех. Достаточно одного. Всего тридцать дней до тех пор, пока взойдет мое чудесное зерно. Тогда весь мир станет его сеять. Люди откажутся от прежних способов и заменят их моим, чтобы накормить все человечество. Я уверен в этом.
— Я не специалист в продовольственных делах, — сказал Римо.
Однако слова Филдинга тронули его. Он украдкой взял горсть семян из портфеля Джеймса Филдинга и сказал, что, вероятно, найдет способ ему помочь.
— Как? — спросил тот.
— Посмотрим, — сказал Римо.
В тот же день Римо выяснил две вещи. Во-первых, из отзыва специалиста-ботаника — что семена вполне доброкачественные. Во-вторых, у городского чиновника в муниципальном совете Денвера — что компания Фелдмана, О'Коннора и Джордана действительно через три месяца и шестнадцать дней получит право на контрольный пакет акций корпорации, являющейся собственником проекта «Чудесное зерно».
В тот вечер Римо сказал Чиуну:
— Мне, папочка, кажется, представился случай действительно сделать что-то хорошее для людей. Этот человек сказал правду.
— Делать то, в чем ты разбираешься, — вот это хорошо, — сказал Чиун. — И это все то хорошее, что может сделать человек. Остальное — невежество.
— Нет, не то, — сказал Римо. — Я могу спасти мир.
На это Мастер Синанджу печально покачал головой.
— Из наших хроник, мой сын, известно, что те, кто обещает рай завтра, обычно превращают сегодняшний день в ад. Все разбойники, когда-либо грабившие на большой дороге, все завоеватели, порабощавшие народы, и все мелкие злодеи — просто злые люди, мучившие беззащитных, — все они вместе за всю историю не причинили столько зла, сколько может причинить один человек, обещающий спасти человечество и способный убедить других последовать за ним.
— Но мне не нужны другие, — сказал Римо.
— Тем хуже, — сказал Мастер Синанджу.
Глава 6
Джонни Черт Деуссио узнал о случившемся из телевизионных новостей, пока ждал начала телешоу с Джонни Карсоном. Это были ночные сообщения о событиях дня. Вечером Джонни Черт обычно видел экран телевизора меж своих торчащих в разные стороны ступней. Бэт Мария занималась своими ногтями. В ее светлых волосах было так много бигуди, булавок и шпилек, что он давно уже перестал приставать к ней со своими домогательствами. Заниматься с нею любовью было все равно что с детским конструктором, измазанным кремом.