Зеркало
Шрифт:
Софон остановился в одном из коридоров бесконечного распутья, подобрал с пола небольшой камушек и принялся рисовать на земле какие-то символы.
— Что делать, Софон? — пытался помочь Сэт. Его голос трясся.
— Смотри и запоминай, сынок. Потом будешь сам использовать.
— Это ужасно. — единственное, что я смогла произнести. Я села на корточки и не отрываясь следила за каждым движением старика, запоминая каждое его изрезанное морщинками лицо, теплые глаза. За все то недолгое время, что мне посчастливилось жить в общине, Софон стал для меня родным человеком. Сложно даже представить,
— Я этого несколько столетий ждал, родные мои. — без тени грусти произнес Хранитель. — Я знаю, для вас это дико, но поживете с моё — поймете. Хотя, не желаю я вам такого испытания.
— Почему ты никогда не говорил про свой Дар? — тихо спросил Сэт.
— Потому что я дал обет, что больше никогда не прикоснусь к Дару без крайней нужды. Он убивал во мне человека, взращивая потустороннего монстра, сродни тех, что я вызывал из-за Черты. Я искал свет в этой тьме и нашел его в вере. Хотя Ратмир и убежден, что я стал священником, потому что не выдержал напора собственной сущности. Но это не так. Я сумел развить в себе альтернативную способность, помогал людям раскрыть свои души свету. Я верю, что и ты не потеряешь себя в коридорах распутья, мой мальчик.
Софон практически дорисовал пентаграмму и жестом приказал нам с Сэтом подойти к нему ближе. Старик взял нас за руки:
— Я не успел попрощаться с ребятами. Скажите им, что я очень их всех люблю. Каждого. И пусть не забывают, что я всегда буду рядом, буду смотреть за вами. Пока ваши души будут способны любить, они останутся бессмертными. И что бы ни случилось в жизни, всегда ищите свет, не позволяйте тьме вкрадываться в свою душу. Аля, ты победишь, ты сильнее его. Просто помни об этом. Ратмир коварнее и умнее, он лучший маг в мире. Маг, но не человек. Он не умеет того, что умеешь ты. Он не умеет любить. Только любовь способна разрушить самые сильные чары. Очень легко любить тех, кто отвечает нам взаимностью. А ты попробуй полюбить того, кто тебя не любит. Только тогда ты добьешься успеха. И не плачьте обо мне. Я счастлив.
Софон обнял каждого из нас, проводил к центру пентаграммы и нарисовал последний символ. Пространство вокруг поплыло, я почувствовала, как необъяснимая сила тянет вверх.
Последним, что я слышала, был разъяренный вопль. Ну вот, Ратмир подоспел. Я и не надеялась удрать и первой вселиться в собственное тело.
Когда я очнулась, стало еще холоднее, чем было на том свете. Я спала. По крайней мере, все на то указывало. Вокруг было зимнее поле. Снега по колено, давно я не припомню такой зимы. Я шла, с трудом переставляя замерзшие ноги. Я искала его. Впереди показался небольшой дом.
Ратмир ждал меня, восседая на высоком бархатном кресле у камина.
— Здравствуй. — первой поздоровалась я.
— И опять у тебя нечего не вышло. — самодовольно констатировал маг. — Не надоело еще? Может быть пора признать свое поражение?
Я молчала.
— Ты всего лишь жалкая неудачница, недоучка. Куда ты лезешь тягаться со мной? Что молчишь, язык проглотила?!
— Прости меня, пожалуйста.
— Наконец-то дошло. Как до утки…
— Пожалуйста, прости меня за все, что я делала. За все, чем я пыталась тебе навредить. Я не хотела. Я просто очень
— Я смотрю, ты где-то головой хорошо приложилась… — вылупился на меня Великий.
— Я теперь намного больше поняла. Я не желаю тебе зла. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
— Ну еще скажи, что ты меня любишь. — расхохотался Ратмир. — Вот дура-то.
— Да, я люблю тебя. Только я одна тебя и люблю.
Улыбка Ратмира скисла. Он совершенно не понимал, что происходит.
Я подошла к нему и прижалась щекой к груди.
— Я очень люблю тебя. Несмотря ни на что. И мне плевать, что ты не сможешь отплатить мне ответным теплом. Я больше не буду тебе сопротивляться. Ты — неотъемлемая часть меня. Так произошло, значит так нужно небесам. И если ты сам себя ненавидишь, то я буду любить тебя за двоих.
Ратмир прижал меня к себе покрепче. Я больше не боялась этого слабого и уставшего человека. Я действительно его любила.
— Убей меня. — еле слышно прошептал он.
— Я не стану…
— Я скажу тебе как. Убей меня, очень тебя прошу. Я чудовище. Я никогда не буду другим.
— Пусть. Я все равно тебя люблю…
Я распахнула глаза и тут же сощурилась от палящего солнца. Сэт придерживал меня, аккуратно, как будто я могла рассыпаться. Все уставились на меня, ожидая какой будет первая реакция проснувшегося Великого Старца. Не было только Феофана.
Я встала, не без помощи некроманта, и подошла к Старцу. Он неподвижно сидел у тела Софона.
— Он счастлив. — прошептала я, не нарушая покоя.
— Он мертв. — ответил Феофан, не шевельнувшись.
Мы молчали несколько минут. Маги у меня за спиной недоуменно перешептывались. Только Сэт улыбался.
Феофан поднялся, взял мое лицо в свои большие руки.
— Ты видишь. Ты видишь! Феофан! Ты снова можешь видеть!
— Не кричи. — пробурчал он. — Вижу я все. Рад, что ты вернулась. Ты умничка.
— Проводил?
— Ага.
— Вина будешь?
— Нет, спасибо.
— Да поздно уже печень-то беречь. А я не откажусь.
Она залпом осушила бокал красного.
Собака виляла куцым хвостом и дружелюбно тыкалась мордой.
— И мне пора идти.
— Да, пора. Так и не проводила я тебя по-человечески.
— Да тут уж ничего и не попишешь.
Обнявшись, они не спеша побрели к Свету.
Эпилог
На прямых узких улочках Катании было немноголюдно. Утренняя прохлада еще не отступила, обычно шумные улицы молчали. Темная Этна, словно идол, сурово приглядывала за городом, от нее веяло древней мощью и еле уловимой магией.
Я практически привыкла к новому Дару. Он был слишком сильным, иногда пугающим. Ратмир практически не подавал признаков жизни. Прошло более месяца, а он ни разу не попытался ни заговорить со мной, ни залезть в мои сны, ни отнять тело. Но чувствовала я его ежесекундно. Нет, он не исчез, просто вместо двух душ появилась одна. Одна на двоих.
Мы с Феофаном заключили новый Договор, исправив прорехи старого. Жизнь начала понемногу налаживаться. Хотя было дико ощущать себя Великим Старцем.