Зеркало вод
Шрифт:
— Мы гармонично жили. А… — он все-таки запнулся, — Айрин на меня жаловалась?
— Не то чтобы. Но, — Электра вздохнула, открыла сумочку, достала оттуда небольшой серебристый цилиндр, протянула Роберту. — Айрин передала и попросила сохранить. Она почему-то опасалась держать это дома, скрывала от тебя, словно не доверяла или боялась. Догадываешься, что это?
Роберт взял цилиндр, рассмотрел: цельная блестящая поверхность, не видно ни швов, ни стыков, подбросил на ладони — тяжелый.
— Впервые вижу. Вот так, через столько лет узнаю, что у моей жены были тайны, — усмехнулся невесело, возвращая цилиндр.
— Оставь себе, возможно разберешься. Подумала,
— Чуть не считается. Вообще-то, не планировал возвращаться, — Роберт положил цилиндр в карман и улыбнулся, специально недоговаривая. Пусть понимает, как хочет.
— Тяжело пришлось?.. — Электра то ли спрашивала, то ли утверждала. — Не обижайся, что спросила.
Ответа она не ждала, смущенно улыбнулась и поднялась, чтобы уходить, так и не заказав ничего.
— Погоди! — крикнул Роберт и уже тише повторил, — погоди.
Электра остановилася, вернулась на место. Вопросительно вскинула брови. Роберт хотел спросить о беременности жены, но так и не решился.
— Что-то еще бросилось в глаза?
— Айрин приехала на взводе и сильно нервничала, — она потупилась и вдруг взяла его за руку, посмотрела в глаза. Показалось, что Электра вот-вот расплачется.
— Зачем она полетела через скалы?
— Все эти годы задаюсь тем же вопросом, — сказал Роберт. — И знаешь, время не лечит.
2
Встреча с Электрой растревожила. Снова перед глазами встала картина осыпающихся в море осколков. Роберт отчаянно моргал, желая, чтобы изображение исчезло. Но осколки горели и падали, а он срывался с места и летел.
Повинуясь внезапному порыву решил навестить родителей Айрин. Вывел флаер из столицы и отдал на управление автомату, чтобы успокоиться. Откинулся в кресле, потирая виски. На соседнем сидении лежала коробка с пирожными — из кафе не получилось уйти с пустыми руками. Вынул из кармана цилиндр — литой, не раскручивается. Вещь совершенно незнакомая и не похоже на таррианскую. Возможно, индивидуальный дизайн? Сам увлекался изобретениями, особенно во всем, что касалось транспорта. Флаер, на котором разбилась Айрин, его разработка. И зачем жене понадобилась скоростная машина?
Прикосновение к цилиндру не давало никаких ощущений, будто вещь не имела истории. Но Айрин держала эту штуку в руках, а Электра хранила, значит, должны остаться следы. Почему он не чувствует? Потерял и эту способность?
Роберт раздраженно отбросил цилиндр. Сделал несколько глубоких вдохов, отгоняя картину с осколками. Какое отношение цилиндр имел к Айрин, почему это надлежало сохранить в тайне? Вариант сюрприза-подарка отмел сразу. Похоже на что-то личное и важное для нее.
Роберт ни в чем не стеснял жену, не имел от нее тайн. Хотя и не говорил о проблемах, чтобы не волновать, не вмешивал в политику. Не скрывал, но умалчивал. Жена, скорее всего догадывалась, но делала вид, что принимает игру. Нервозность Айрин он бы почувствовал, не мог не почувствовать.
«А если она закрылась? Нет, маловероятно», — Роберт потряс головой.
Родители Айрин, Карл и Эльза, жили в Литтоне, небольшом городке в пятидесяти минутах полета. Под крылом показались знакомые терракотовые крыши. Дом Карла находился в спокойном тихом районе, лежащем в стороне от центра. Роберт переключился на ручное управление и пошел на снижение. Спохватился, что не предупредил. Они могли уехать или вообще сменить место жительства.
После спуска разболелась спина. Сейчас только понял, что устал, и хорошо бы оказаться дома, растянуться на полу в гостиной. От лежания на жесткой ровной поверхности боль уходила. Перед входом затормозил, раздумывая не повернуть ли обратно. Но дверь открылась.
— Что мнешься как неродной? — Карл улыбнулся. — Сбежать надумал? Не получится. Я за тобой с террасы наблюдаю.
Они обнялись. Карл, не принимая возражений, потащил его в дом, искренне радуясь, как дорогому гостю. Роберт тяжело плюхнулся в кресло и замер, ожидая, когда боль в спине утихнет. В комнату вошла мать Айрин, вздрогнув, остановилась. Плотно сжатые тонкие губы, суровый прищур светлых глаз — неподвижная скорбная статуя. Эльза всегда его недолюбливала, хотя он и не понимал причины, повода не давал. Возможно предчувствовала что-то? А теперь ненавидит и подавно. Роберт не забыл ее обвинений, гневных, отчаянных, брошенных в лицо сразу после окончания церемонии. Впрочем, он и сам себя винил, сильнее чем кого бы то ни было. Не останься Айрин с ним, ее судьба могла сложиться иначе.
Роберт улыбнулся, грустно, примирительно, в конце концов, у них общая боль. Эльза подошла к нему, схватила за руки, пристально всматриваясь в глаза.
— Ты изменился, — констатировала, отстраняясь.
Роберт пожал плечами:
— Не получилось выполнить твое пожелание. Хотя старался.
— Я не со зла, — сказала Эльза. — Продолжишь язвить, выставлю за дверь.
— Не буду, — пообещал Роберт.
Эльза говорила без ненависти, будто простила, отпустила прошлое. Забрала коробку, которую он все еще держал в руке. Раскрыла, заглянула внутрь, улыбнулась совсем по-доброму:
— Пирожные, надо же. Умеешь, если хочешь.
Карл прикатил столик с напитками. Когда успел?
Разложили пирожные. Тарелки с цветочным ободком, миниатюрные невесомые чашечки, ровно на один глоток, изящные ложечки. Как и весь дом, мягкий, уютный, с плавными изгибами. И сад. Лиловые кисти вистерии обвивались вокруг колонн, заглядывали в окно. Карл распахнул балконную дверь, и в комнату потянулся нежный аромат. Светло-зеленые листья, забавно перекрученные стволы на ажурных конструкциях, душистые соцветия, все это всколыхнуло нечто давно забытое. Роберт пытался уловить воспоминание, но не удержал и досадливо поморщился. После операции возникли проблемы с памятью. Хранитель нашел причину: Роберт заставил себя кое-что забыть. Вполне объяснимо, учитывая то, что с ним случилось. Однако неприятные моменты Роберт помнил. Значит было что-то похуже. Дальше «похуже» фантазия не шла, но хранитель сканировал его память, а обмануть сканер невозможно. Понимание, что Кристофу известно то, чего он не помнит, оставляло неприятный осадок.
Айрин не походила на мать ни внешне, ни вкусом. Предпочитала минимализм, простоту и строгость, и садом, особым увлечением матери, не интересовалась, оставляя Роберту заниматься растениями. Времени хватало только на цветы в кадках, не требующие усилий и особого ухода. Роберт часто уезжал, порой надолго, оставляя жену в одиночестве. Чем она занималась, кроме серфинга? Айрин не жаловалась, не упрекала, а он верил, что она независима, нравился ее непростой, порой вздорный характер, и только сейчас Роберт задумался, как многого не знал, не вникал, не придавал значения.