Зеркало Триглавы
Шрифт:
К появлению Людмилы отнесся весьма скептически, долго к ней присматривался. Увидев однажды, как девушка сидит в позе лотоса, не постеснялся и своими корявыми пальцами пощупал, есть ли кости в теле, хмыкал, ухал, а потом спросил, что это такое она выделывает.
Раздосадованная йогиня, которая жутко не любила отвлекаться во время занятий, довольно резко сказала:
— Это йога, специально адаптированная для женщин, помогает концентрации сознания и оздоравливает организм в целом, гимнастический
Неясно, что понял Леший из заумного объяснения, но замолчал он надолго. Зато и вывод сделал неожиданный:
— Бабская йога, значит, а ты теперь, девка, Баба-Йога…
С его легкой руки и все остальные стали звать Людмилу Бабой-Йогой, вскоре превратившееся в Бабу-Ягу. Она же, узнав обо всем, долго смеялась, а потом рассказала Лешему, как на самом деле выглядит настоящая бабка-ежка: старая злобная старуха с костяной ногой, с носом крючком и горбом, лежит на печи, добра молодца поджидает, чтоб съесть его под настроение на ужин.
Леший успокаивающе махнул рукой:
— Не переживай, у тебя все впереди еще.
Внезапно обидевшись, девушка осеклась на полуслове…
Людмила не раз спрашивала себя, почему она оказалась здесь, какая сила перебросила ее в этот мир? И почему нынешняя примитивная жизнь нравится ей куда больше, чем прежняя? И это странное ощущение, как будто она вернулась сюда после долгого отсутствия, а теперь вспоминает, как ей здесь было хорошо и спокойно. Вот только память эта не рассудочная, а телесная…
Распахнутая дверь в утро, мокрое после ночного дождя крыльцо, свежий ветер в лицо, бодрящий запах хвойного леса, недавно проснувшегося от зимнего сна, солнце, бьющее в глаза, и радость, переливающаяся через край, радость от ощущения, что этот мир принадлежит только тебе…
Шершавый теплый ствол дерева под рукой (как хочется прижаться щекой, услышать биение чужой жизни!), тихий шорох листвы, опадающей уже не первый день, звонкий плюх падающих желудей, красно-желтое сияние, озаряющее лес, печаль, прощание с летом…
Кружевное чудо на ладони, упавшее с неба, его непостижимое превращение в капельку воды. Любуясь им, не замечаешь холода, проникшего под легкое платье. Ловишь еще одну, еще…. И постигаешь, что любая жизнь на весах времени, как снежинка на ладони…. И меркнет свет, и молкнут звуки…
На рассвете бег по мокрой от росы траве, упругий ветер на взлете приятно холодит обнаженное тело, земля несется навстречу, слишком крутой крен, не страшно, вверх, вверх, к облакам, пока в крови бушует пламя….
Правда, вскоре произошли события, после которых вопросов стало меньше, а хлопот куда больше.
ГЛАВА 5
В один прекрасный (или ужасный,
— Посиди со мной, девонька, — и больно уцепилась своими пальцами за руку девушки.
— Ой, — простонала Людмила, не ожидавшая подобного от прежде такой доброй бабушки.
— Терпи. Так надо, — прошептала старушка. Черты лица ее стали резче — нос вытянулся, крючком загнулся книзу, рот превратился в узкую безгубую щель, глаза ввалились.
Людмиле стало жутко, она все-таки имела дело с ведьмой. В голову полезли всем известные страшилки про то, как ведьмы заманивают к себе девчонок, чтобы затем забрать себе их молодость и красоту.
Старушка забилась, затряслась мелкой дрожью, выгнулась дугой назад, почти став на мостик.
Людмила завопила во весь голос, потому что рука оказалась зажата, как в тисках, и вырвать ее никак не удавалось. Казалось, время остановилось.
Наконец после особенно сильных судорог ведьма замерла. Девушка, тяжело дыша, уставилась на нее.
Все? Нет?
Старушка (какая старушка, от нее остался высохший остов!) начала тихо бормотать. Людмила склонилась ниже, прислушиваясь, кажется, она обращается к ней. Вот только слова странные, совсем непохожие на человеческий язык. Птичий клекот, рычание зверя, протяжный стон смешались в причудливом наговоре.
Девушка подняла голову, непонятное творилось вокруг — изба затряслась почти как ее хозяйка, все пожитки покинули свои привычные места, что-то упало, что-то взлетело, в общем, полный кавардак.
Заключительным аккордом прозвучал вопль колдуньи, по горнице пронесся смерч, закрутил весь скарб, подхватил затихшую ведьму и, напрочь снеся крышу, вырвался на волю.
А Людмила без чувств обрушилась на пол. Для нее все только начиналось…
Кто может сказать, что происходит с душой, отправившейся в свободный полет? В каких мирах блуждает она, что встречает на своем нелегком пути, какие уроки постигает, для того, чтобы, вернувшись, стать опорой такому слабому в своих желаниях телу?
Сияние неведомых сфер, рождение и гибель вселенных, огонь звезд и космический холод….
Мириады жизней и смертей, взлетов и падений, радость встреч и горечь поражений….
Ощущать себя одновременно ребенком, только появившимся на свет, и стариком, глаза которого смотрят в вечность….
Быть одновременно мужчиной и женщиной, слившихся телами в одно целое, и бесконечно далеких друг от друга….
Боготворить и ненавидеть….
Пропустить все через себя, чтобы обрести знание и пройти собственный путь к вечному покою, дарованному выполнившему свое предназначение…