Зеркало треснуло
Шрифт:
Дэрмот Крэддок с интересом взглянул на нее.
— Дались же вам эти дети, — пробормотал он.
— Ну, хорошо, я узнаю.
Глава тринадцатая
— Думаю, вряд ли это мог быть мэр, — задумчиво произнес инспектор Корниш.
Он постучал карандашом по списку гостей. Дэрмот Крэддок усмехнулся:
— Мысли вслух?
— Если хотите, так, — согласился Корниш.
— Старый лицемер и ханжа! Все голосовали за него на выборах! А толку? Разжирел, набрался важности и весь погряз во взятках в
— А вы не можете его в этом уличить?!
— Нет, — покачал головой Корниш.
— Он слишком ловок и знает, как обходить закон.
— Да, это искушение, я согласен, — сказал Дэрмот, — но думаю, вам следует выбросить розовые иллюзии из головы, Фрэнк.
— Знаю, знаю. Его причастность к делу весьма не правдоподобна. Ну, кто там у нас еще.
Мужчины склонились над списком. В нем было теперь восемь имен.
— Надеюсь, мы никого не пропустили? — спросил Крэддок.
— Думаю, — ответил Корниш, — мы можем быть уверены, что это все. После миссис Бантри появился викарий, а затем Бедкоки. Во время разговора Марины Грегг с миссис Бедкок на лестнице было восемь человек. Мэр с женой, Джошуа Грайс с «Лоуэр-фарм» и его жена. Дональд Макнейл из газеты «Геральд энд Аргьюс». Ардвик Фенн из США. Лола Брустер, кинозвезда, из США. И, наконец, на одной из верхних ступенек стояла девушка-фотограф из Лондона с фотокамерой, направленной под углом к лестнице. Если, как вы считаете, «замерзший взгляд» Марины Грегг был вызван тем, что она увидела кого-то на лестнице, то нам следует ограничиться этими именами. Мэр с женой, к сожалению, отпадает. Грайсы также — всю жизнь провели в Сент-Мери-Мид, никуда не выезжали. Местный журналист — весьма не правдоподобно, девушка из Лондона находилась там уже с полчаса — почему же Марина так поздно на нее отреагировала? Кто же остается?
— Зловещие незнакомцы из Америки, — сказал Крэддок с легкой усмешкой.
— Вот именно.
— Согласен, они кажутся подозрительнее других. Появились они совершенно неожиданно. Ардвик Фенн — старый воздыхатель Марины, которого она не видела уже много лет. Лола Брустер была в свое время замужем за третьим мужем Марины Грегг. Чтобы жениться на Марине, он с ней развелся. Не думаю, чтобы ей это было очень приятно.
— Я считаю ее подозреваемой номер один, — объявил Корниш.
— Да, Фрэнк? Несмотря даже на то, что с тех пор прошло около пятнадцати лет и обе соперницы успели еще по несколько раз выйти замуж.
Корниш выразил мнение, что от женщин всего можно ожидать. Дэрмот согласился с этим в принципе, но заметил, что к данному случаю это явно не относится.
— Но согласитесь, что какие-то трения между ними должны были сохраниться.
— Возможно, но мне это не кажется очень вероятным. Что известно о персонале, обслуживавшем гостей?
— Нам это довольно легко удалось установить. Весь праздник обслуживался местной ресторанной фирмой. На самом приеме прислуживали дворецкий Джузеппе и две местных девушки, работающие в столовой при киностудии. Я знаю обеих. Не особенно смышленые, но безобидные.
— Опять все взваливается на мои плечи, да? Я поговорю с этим газетчиком — он мог запомнить что-нибудь, что может нам пригодиться. Затем поеду в Лондон, повидаюсь с Ардвиком Фенном, Лолой Брустер и с этой девушкой-фотографом… как, кстати, ее зовут? А, Марго Бенс. Она также могла что-нибудь видеть.
Корниш кивнул.
— Лола Брустер —
— Однако вы, кажется, так не считаете?
— Я думаю, — медленно произнес Дэрмот, — как все-таки было сложно бросить яд в бокал Марины, чтобы этого никто не заметил.
— Ну, это было сложно всем, не правда ли? Огромный риск.
— Согласен, что это было рискованно для любого из присутствовавших, но для Лолы Брустер все же больше, чем для остальных.
— Почему? — спросил Корниш.
— Потому что она была в центре внимания — важным гостем, знаменитостью. Наверняка глаза всех были устремлены на нее.
— Это верно, — признал Корниш.
— Все толкали друг друга, шептались и глазели на нее, я в этом уверен. Кроме того, я думаю, секретари не отходили от нее ни на шаг. Нет, это было непросто сделать, Фрэнк. При всей своей ловкости она не могла быть уверена, что на нее никто не смотрит. Вот где ваше самое уязвимое место.
— Но ведь каждый был точно в таком же положении!
— Нет, — возразил Крэддок.
— Далеко нет. Возьмите, к примеру, Джузеппе, дворецкого. Он занимался исключительно напитками, наполнял бокалы и разносил их. Ему было бы несложно бросить в стоявший на столике стакан несколько таблеток кальмовита.
— Джузеппе? — задумался Фрэнк Корниш.
— Вы полагаете, это сделал он?
— У нас нет мотива, — сказал Крэддок, — но мы можем его найти. Солидный убедительный мотив, так сказать. Да, он имел возможность сделать это. Да и любой из обслуживающего персонала — и из ресторанной фирмы — тоже. К сожалению, их не было в тот момент на лестнице. Кто-нибудь из них мог поступить в эту фирму с целью попасть на прием и отравить Марину Грегг.
— Вы считаете, что преступление могло быть обдумано заранее?
— Все возможно. Мы ведь еще практически ничего не знаем, — с досадой произнес Крэддок.
— Мы не знаем даже, что об этом деле думают Марина Грегг и ее муж. А ведь они-то должны знать или, по крайней мере, подозревать кого-то, но они молчат. И мы до сих пор не знаем, почему они так поступают. Нам еще предстоит много работы.
— Он помолчал и затем подвел итог:
— Если отвлечься от «замороженного взгляда», который, в общем-то, мог быть исключительно игрой воображения миссис Бантри, подозревать можно кого угодно. Например, секретарь Радда
— Элла Зилински. Она также разносила напитки. На нее никто не обращал особого внимания. То же можно сказать и об этом стройном молодом человеке… я забыл его имя. Ах да, Хейли. Хейли Престон, так, кажется? Каждый из них мог бросить яд в стакан без помех… В самом деле, если кто-нибудь из них хотел избавиться от Марины Грегг, в данных условиях это было бы гораздо безопаснее.
— Кто-нибудь еще?
— Ну, всегда есть муж.
— Опять мы возвращаемся к мужьям, — с кислой улыбкой заметил Корниш.
— Сначала мы подозревали беднягу Бедкока, пока не выяснилось, что отравить намеревались Марину Грегг, Теперь наши подозрения падают на Джейсона Радда. Правда, говорят, что он обожает свою жену.
— Это общепризнано, — согласился Крэддок, — но никогда не знаешь…
— Если бы он желал избавиться от нее, разве трудно развестись?
— Это было бы гораздо более естественно, — кивнул Крэддок, — но могут быть подробности, о которых нам ничего не известно.
Зазвонил телефон. Корниш снял трубку.