Зеркало любви
Шрифт:
– Да я... да мы губернатору напишем!!!
– опомнилась тетя Паша.
Судья кивнула, разрешая писать хоть губернатору, хоть императору. Кому допишетесь.
Матильда еще раз поблагодарила, и почти под руку с тетей Варей вышла на улицу. Ноги подкашивались.
И надо же такому статься?
Петюня!
***
Стоит довольный, хоть портрет пиши. А что?
Идеальный мужчина.
Низ - кроссовки. Потом идут растянутые треники цвета подгнившего баклажана,
В зубах - сигарета.
И улыбка на поросячьем анфасе.
– Мотя! Привет, зайка! Ну что - довыделывалась? А вот надо было с нами дружить, и алименты мамашке платить бы не пришлось!
Твою дивизию!
Матильда даже ответить не успела - вмешалась тетя Варя.
– Ты чего это здесь расставился, паразит?
Отсутствие карающего веника у оппонента придало Петюне храбрости.
– А что? Хочу и стою!
– Я тебе постою, паразит! Штаны подтяни, а потом к девушкам лезь! А то мамон отрастил - хоть рожай! А туда же, постоять ему! Да тебе только что лежать - в мусорке! И тихо!
– Ты, старая ...!
Петюня шагнул вперед.
Дело происходило на пятачке прямо перед дверью, до асфальта четыре ступеньки, а крылечко-то узкое. Старая постройка, черный ход.
Матильда уже прикинула, как спихивать противника с лестницы, когда из здания суда вырвалась огнедышащая дама.
Тетя Параша летела так, что снесла бы хоть кого.
А дверь-то открывается наружу...
А Петюня как раз и подставился.
Любящая матушка так двинула чадушко дверью, что тот потерял равновесие, споткнулся о случайно выставленную ногу Матильды - и с трубным ревом супербизона в атаке, покатился по ступенькам.
Кажется, неудачно.
– Ой!
– сказала Матильда.
– Какой ужас!
– поддержала тетя Варя.
– Петенька!!!
– взвыла тетя Параша - и рванулась за сыном. Женщины едва посторониться успели. И - не удержались, задержались. Как не понаблюдать такую трагедию?
Петюня скулил. Он умудрился стукнуться головой, но это как раз не страшно, голова - это кость. Ей не больно.
А вот сломанная правая рука - уже трагедия. Вы знаете, как неудобно открывать бутылки с пивом левой рукой?
Вы не знаете?
Кошмар!
Матильда и тетя Варя переглянулись, пожали плечами - и удрали, пока тетя Параша не опомнилась. Мало ли что?
***
Уже дома, валяясь на диване с Бесей, девушки смотрели "Моя прекрасная леди" и болтали о своем. О женском.
- Думаешь, все обойдется?
- Думаю, что на пару недель душевного спокойствия мы можем рассчитывать, а потом на нас опять пойдут в атаку.
Малена хмыкнула.
- Опять подадут в суд?
- Не знаю.
- Думаешь...?
Малена не закончила фразу. Не хотелось думать о людях настолько плохо. А придется.
- Знаю. Бабушка говорила, что одинокая девушка с деньгами - искушение для любого подлеца. И даже если отобьешься от десятка, на их место придет сотня. Подлец ведь как рыбак, твердо уверен, что десять раз наживку не съедят, а на двенадцатый ему и повезет.
Малена только вздохнула.
- Она у тебя была мудрая.
- Да.
Матильде до сих пор было неприятно вспоминать. Больно.
Лучше было сосредоточиться на приключениях Элизы Дуллитл. Она хорошая, с ней весело, и вообще - Бернард Шоу просто прелесть. Хотя сюжет и неправдоподобный.
Телефон пискнул совершенно неожиданно.
– Малена?
Этот голос девушка узнала мгновенно.
– Да. Здравствуйте, Ольга Викторовна.
– Добрый вечер. Малена, мне пришли результаты анализов.
– Да? И?!
Печальные мысли были отставлены в сторону. Потом, все потом.
– Можно с уверенностью сказать, что локон - вашего предка. Предположительно, женщины.
– Интересно...
– Мой знакомый посмотрел еще и ленточку. Говорит, нечто подобное до революции еще делалось, так что локону лет сто точно есть. Может, чуть больше.
– И медальону тогда тоже.
– Да. Кто у вас мог носить инициалы И.И.Б.?
Матильда даже головой покачала.
– Ольга Викторовна, даже не представляю. Может, прапрадед? Если прадеду медальон достался от матери... а никто не сказал, что там была не Ирина Ивановна. Или Инесса Ильчинична, к примеру.
– М-да. Ладно, будем копать.
– И нигде не сказано, что во время революции... сколько материальных ценностей тогда хозяев поменяло?
– Много. Малена, а у вас никаких семейных преданий не ходило - на другую тему? К примеру, в семье все врачи были, или у нас без высшего образования никого не было...
Матильда честно задумалась. Но кто ж в восемнадцать таким интересуется? Если бабушка что и говорила, все мимо ушей прошло. Все вспоминать надо.
– Мне сложно сказать. Я попробую вспомнить, Ольга Викторовна.
– Кстати, а что сказал ювелир?
– спохватилась женщина.
– Я совсем забыла... закрутилась, уж простите.
– Сама грешна, - вздохнула Малена.
– Он почистил при мне механизм, и сказал, что медальону лет сто - сто двадцать. Не больше ста пятидесяти.
– Вот, в этом промежутке и будем копать. А клеймо ювелира он не узнал?
– Сказал, что пока не знает. Обещал посмотреть в справочниках, списаться с коллегами. Но это тоже не гарантия, по его словам, хм... революционеры больше всего любили раскулачивать ювелиров.