Зеркало грез
Шрифт:
На этот раз Соня даже к плите не подойдет, а закажет праздничный ужин в лучшем ресторане города. Сказано – сделано. Через два часа роскошный стол, накрытый официантами в садовой беседке, увитой виноградом и окруженной розовыми кустами, ломился от яств: нежные и ароматные шашлыки из баранины и свинины, осетрина по-царски, всевозможные салаты, закуски, канапе, желе и десерты, а также ее любимое изысканное игристое вино.
Соня восседала одна во главе стола, наслаждаясь необыкновенно вкусной едой и стараясь попробовать понемногу каждое обворожительное на вид блюдо. Возле своей будки
Насладившись едой, решила попробовать фруктовый торт, напоминающий великолепную ярко-оранжевую розу. Соня зажгла маленькие свечки на торте – ровно тридцать – и перед тем, как задуть их, загадала желание: когда-нибудь в ее жизни появится мужчина, признается ей в любви и споет прекрасную песню, самыми простыми словами выражающую жизнь, о которой мечтает каждая женщина.
Эту песню Юрия Визбора Соня иногда напевала для себя сама, но ей так хотелось услышать ее от любимого. И Федор здесь был ни при чем. Потому что это всего лишь мечта. Мечта о любви и счастье, в которую Соня не пустит никого постороннего.
Она взяла гитару, виртуозно проиграла мелодичное вступление и запела:
Ты у меня одна,Словно в ночи луна,Словно в степи сосна,Словно в году весна.Нету другой такойНи за какой рекой,Нет за туманами,Дальними странами…Допев песню до конца, задумчиво принялась перебирать струны гитары. Вот и закончился праздник. Когда ей еще удастся посидеть так свободно, ни перед кем не отчитываясь? Это сегодня и завтра она делает то, что хочет. А послезавтра…
Соня вздохнула и, подняв глаза, вздрогнула от неожиданности.
Прямо перед ней на ветке высоченной сосны недвижно сидел огромный черный ворон. Размеры грозной птицы поражали воображение: этот гигант был втрое крупнее обычной серой городской вороны. Никогда прежде Соне не приходилось видеть столь крупной особи. Ворон не спускал с нее зорких глаз, поблескивающих словно бусины черного жемчуга, и Соне казалось, что от обуявшего ее страха она перестала дышать. Длинный мощный клюв, цепкие когтистые лапы, иссиня-черные с зеленоватым отливом перья – им невозможно было не залюбоваться, и Соня смотрела на него во все глаза, боясь шелохнуться.
«Клюнет раз – и сразу убьет! – подумала она и украдкой скосила глаза на Марту, которая спокойно лежала возле будки и мирно спала, поскуливая во сне и вздрагивая. Соня перевела взгляд на ворона, тот словно окаменел на ветке. – А когти-то до чего страшные! Вот уж не отпустит, если вцепится! И чего он сюда притащился?.. В гости, что ли? – попыталась Соня сострить, но ей было совсем не до смеха. – Если я немедленно
– Тебе чего? – спросила она и удивилась своей смелости.
Ворон даже не шелохнулся.
– Ты кто? – расхрабрилась не иначе как от излишне выпитого Соня.
– Ты кто? – вторил неожиданно ворон четким и ясным голосом с той же вопросительной интонацией.
«Ну все, – подумала Соня, – приехали! Вот уже и всякая чертовщина мерещится. И зачем я так напилась!»
Марта, заслышав чужой голос, недоуменно подняла голову, прислушиваясь, затем вскочила, словно опомнившись, и принялась лаять, не видя ворона, скрытого от нее густыми ветками сосны. Она рвалась с цепи к беседке как сумасшедшая, пытаясь защитить хозяйку от невидимого врага.
– Марта, молчать! – вымолвила еле живая от страха Соня.
– Марта, молчать! – приказным тоном гаркнул ворон.
И случилось чудо: собака тут же успокоилась и медленно побрела к будке.
– Я Карлуша, – раздался отчетливый, без шепелявости и скороговорки, свойственной попугаям, голос.
Соня быстро заморгала, словно ей в глаз попала соринка: вот и слезы на подходе. И что – теперь она разревется? Чего ради-то? Ворон, похоже, совсем не собирается на нее нападать, даже пытается познакомиться. Вот то-то и оно! А такого же не может быть!
– Я Карлуша, – не дождавшись ответа, упрямо повторил ворон, не желая отступать от своих намерений.
– Очень приятно, – пролепетала Соня осипшим голосом. – А я – Соня, – посчитала она своим долгом тоже представиться, чтобы не разозлить незваного гостя.
Ворон закрутил головой, произнес что-то нечленораздельное, видимо, пытаясь выговорить ее имя.
– Соня, – повторила она.
– Соня, – произнес ворон, словно запоминая. – Как дела?
– Да вот, – с трудом разлепила уста пораженная вопросом Соня, – сидим с Мартой… плюшками балуемся, – неожиданно для себя брякнула она.
Что она мелет, какими еще плюшками!
– То есть я хотела сказать… шашлычками балуемся. Из баранины. И из свинины тоже. У меня сегодня день рождения, – прерывающимся от волнения подобострастным голосом отчиталась Соня, у которой от страха кинулись по спине врассыпную мурашки.
Она в любой момент могла разрыдаться и убежать, но опасалась, что ворон кинется на нее сзади.
– Вот, угощайтесь… чем Бог послал.
Дрожащими руками она подвинула к ворону овальное металлическое блюдо с шашлыками и тут же отдернула руки, пряча их под мышки.
– Ну что же вы, ешьте! Это очень вкусно. Хоть и остыло уже.
«Я, наверное, схожу с ума! Нет, мы с Мартой на пару сходим: я приглашаю ворона за стол, а она беспрекословно его слушается».
Ворон не заставил себя упрашивать и, взмахнув могучими крепкими крыльями, плавно опустился на край стола, обдав Соню потоком нагретого за день солнцем воздуха. Она с трудом сдержалась, чтобы не шарахнуться в сторону, только на мгновение закрыла глаза. Марта тут же вскочила и рванула к ворону, но цепь сдержала ее желание разорвать незнакомца в клочья. Ворон же спокойно повернул голову к собаке и грозно рявкнул: