Зеркало для двоих

Смолякова Анна

На слове «похищение» Черт лишь мягко улыбнулся, словно пытался показать, что находит ее план рискованным, но правильным и, уж точно, не смешным. Андрей похолодел. Он не понимал, зачем Лавриненко нужна эта авантюра, но чувствовал, что что-то здесь нечисто. Господи, если бы можно было отмотать время назад, он ни за что не позвал бы сюда эту девушку, придумал бы тысячу причин, тысячу объяснений. Ну, не убил бы же его, в конце концов, за это Черт?

— Адрес? — Юля взглянула на него почти обрадованно. — Пожалуйста…

Лавриненко не стал ничего записывать, но сразу после того, как

услышал номер дома и квартиры, извинился, сказал, что ему необходимо позвонить, и вышел из комнаты, неся в руках телефонный аппарат. Вернулся он минут через десять, удовлетворенный и даже повеселевший.

— Да, Юленька, — заявил он с порога, — все даже проще, чем я предполагал. Как раз в этом районе есть нужные ребята, которые запросто сыграют роль крутых мафиози. Так что, не волнуйтесь, все будет нормально. А сейчас извините, нам нужно переговорить с Андреем. Это займет буквально пять минут. Посидите здесь, хорошо?

Она с готовностью кивнула и втиснулась в самый уголок дивана, то ли стремясь занять как можно меньше места, то ли демонстрируя, что не хочет подслушивать их разговор…

— Ну что, дружочек мой, Андрюша, — сказал Черт, как только они остались вдвоем на кухне, — у тебя появился реальный шанс поправить свое материальное положение. Тебе предлагается молчать в тряпочку и всячески убеждать восхитительную Юлечку принять нашу помощь. А взамен я прощаю тебе все проценты, выключаю «счетчик» и продляю срок выплаты долга еще на два месяца. Ну, как, интересное предложение?

Андрей почему-то первым делом посмотрел на дверцу холодильника, ту самую, в которую он еще час назад упирался пылающим лбом. Выключается «счетчик», прощаются проценты!.. Нет, так просто не бывает! Это же полностью меняет все. Нужно поднапрячься совсем немного, и кончится эта унизительная зависимость. И потом можно будет никогда больше не иметь дела с Лавриненко.

— А почему такая щедрость? — спросил он осторожно.

Черт улыбнулся мечтательно и, как всегда, чуть насмешливо:

— Да дельце-то с Юлечкой сулит немалую прибыль. Такую, что все твои проценты с лихвой перекроет. Ты, главное, не мешай, Андрюша, и все будет «тип-топ».

— Но какая еще прибыль? Деньги ведь нужно будет вернуть ей!

— Получит, получит она свои десять тысяч, — Лавриненко успокаивающе махнул рукой. — Девочка-то твоя, смазливенькая и глупенькая! И мошенничает по-мелкому… Я сейчас навел по своим каналам справки и убедился в правильности моих предположений. По этому адресу действительно проживает наш замечательный российский артист Сергей Селезнев, а вовсе не его двойник. Юлечка, видимо, очень расстаралась в постели и тем его пленила, раз она уверена, что он станет платить за нее выкуп. Деньги она, конечно, собирается забрать себе… Но только вот что я думаю: у господина Селезнева ведь долларов должно быть гораздо больше? Так, может, и потребовать с него тысяч сто? Ну, и припугнуть традиционно, что, в случае чего, девочку грохнем, а?

— А после того, как он заплатит, мы отпустим ее вместе с десятью тысячами? — с фальшивой заботой спросил Андрей, содрогаясь от омерзения к самому себе.

— Естественно, друг мой, естественно, — Черт похлопал его по плечу. —

Ты, как всегда, понял все совершенно правильно…

Юля ждала их в комнате, сидя все в той же позе. Казалось, что за время их отсутствия она даже ни разу не вздохнула. Потому что прядь волос, выбившаяся из прически и приклеившаяся к уголку губ, осталась на прежнем месте.

— Юля, — Лавриненко слегка сжал ее холодную безвольную кисть, — мы вам поможем, это решено. Но и вы тоже должны войти в наше положение. Понимаете, нужны какие-то гарантии того, что вы не захотите дать делу обратный ход и не обвините потом нас же во всех смертных грехах…

— Я даю вам честное слово, — залепетала она, наконец-то решившись быстрым движением смахнуть волосы из уголка рта.

— Честное слово, это, конечно, хорошо… Но еще лучше было бы, если бы вы на магнитофон наговорили примерно следующий текст: «Я, такая-то, такая-то, сама организовала собственное похищение с целью получения от моего любовника денежного выкупа. Вся сумма, в долларах, поступает в мое полное распоряжение»… Я не думаю, конечно, что эта запись понадобится. Но пусть будет, правда?

— Правда, — согласилась Юля. Но от взгляда Андрея не ускользнуло то, что она мучительно покраснела. Да, похоже, прав оказался Черт. Иначе чего бы ей стесняться? Нормальные деловые отношения с обычными гарантиями…

— Продиктуйте, пожалуйста, текст еще раз. Я плохо запомнила, — попросила она после некоторой паузы. — И я прямо сейчас наговорю его вам на магнитофон.

— Ну, зачем же, прямо сейчас? — укоризненно покачал головой Черт. — Как я понимаю, дело у нас с вами срочное, и оно — прежде всего. Так что мы быстренько садимся в машину и едем в один милый загородный домик. Там вы дождетесь своих денег, прекрасно проведете время, а заодно и поможете нам уладить необходимые формальности.

— Господи, как я вам благодарна! — Юлька неуверенно протянула руку и быстро коснулась пальцами волосатого запястья Черта. — Просто не знаю, чтобы я без вас делала.

— Любой нормальный мужчина поступил бы на моем месте точно так же, — улыбнулся он и поднялся с дивана…

* * *

Пальто висело на вешалке, наверное, с самого утра, потому что грязь на его подоле к семи часам вечера стала уже абсолютно сухой и серой.

«Интересно, где же все-таки ее носило? — подумал Сергей, в очередной раз выйдя в коридор и взглянув вначале на пальто, а потом на свое запястье. — И где, кстати, носит до сих пор?»

По металлическому корпусу часов разбегались праздничные лучики света, но настроение у Селезнева было отнюдь не праздничным. За последние полчаса он смотрел на циферблат уже третий раз, и единственной положительной эмоцией, из тех, которые он при этом испытывал, было чувство уверенности в том, что небо не упало на землю, мир не перевернулся и время продолжает свой размеренный ход. Часы показывали без десяти семь, а Юлька все не появлялась. После ее вчерашнего исчезновения прошло уже больше суток, и — ни звонка, ни записки. Ведь она же была дома, пусть совсем недолго, пусть пару минут, но ведь для того, чтобы черкнуть два-три слова на бумаге, времени много не надо!