Зеркала
Шрифт:
В сентябре 1952 или 1953 года я, проходя мимо бывшего офицерского клуба в Шатби, заметил во дворе группу людей в окружении солдат. Кто-то из прохожих сказал, что это арестованные вафдисты, которых отправляют в Каир. В одном из офицеров охраны я с удивлением узнал Мухаммеда Хигара, сына шейха Хигара аль-Миньяуи. Пристально вглядываясь в черты Мухаммеда, я вспоминал его отца. В голову приходили мысли о бурном потоке быстротечного времени, принесшем с собой столько перемен и противоречий.
Видад
Видад Рушди увидел я впервые в 1965 году, когда она пришла к нам в секретариат навестить Камелию Захран. Это была необычайно высокая и очень полная женщина, с крупными, но довольно приятными чертами лица. Она казалась статуей выше человеческого роста. Смелый взгляд светло-карих глаз придавал ей обаяние. Не раз я ловил на себе этот взгляд, но никак не мог понять его значения. На вид я дал бы ей лет тридцать. У нее на руке было обручальное кольцо, и я понял, что она замужем. Глаза Видад не давали мне покоя.
И вот наконец Видад и Камелия подошли к моему столу.
— Простите, устаз, нам нужно знать ваше мнение по одному вопросу, — сказала Камелия.
— Я к вашим услугам.
— Подруга моя, Видад Рушди, сама вам расскажет.
Громким, вполне отвечавшим ее внушительной фигуре, но довольно приятным голосом Видад сказала:
— Пять лет назад я окончила юридический факультет. Потом вышла замуж. Недавно мой муж уехал на год в Кувейт, и я хотела бы устроиться на работу. Как вы считаете, помогут мне в департаменте по трудоустройству?
— Не думаю. Попробуйте поискать сами или примите участие в конкурсе на замещение вакантной должности.
— На это мало надежды…
— Согласен, но попробовать следует.
— У Видад двое детей, и все-таки она хочет работать… — вмешалась в разговор Камелия.
— Все мои подруги замужем и работают, — сказала Видад.
— А как вы устроитесь с детьми? — спросил я.
— С этой стороны трудностей не будет.
— А ваш муж?
— Он согласен.
— Помогите ей, если это в ваших силах, — сказала Камелия.
— Мы ведь старые соседи! — воскликнула Видад.
Я с удивлением посмотрел на нее.
— Вы не помните меня, я была тогда маленькой. Мне было десять лет. А уехали мы из вашего квартала, когда мне исполнилось пятнадцать. Но я очень хорошо помню вас, а также Реду Хаммаду, Сурура Абд аль-Баки и Гаафара Халиля, да упокоит его аллах. Сурур Абд аль-Баки теперь наш врач. Знаете, я до сих пор никак не могу забыть нелепую смерть Гаафара Халиля…
Растроганный воспоминаниями, я вздохнул.
Камелия с хитрой усмешкой повернулась к Видад.
— Ну вот видишь?!
Спустя неделю Видад позвонила
— Вы придете еще к Камелии? — спросил я.
— А вы хотите меня видеть? — ответила она вопросом на мой вопрос.
— Буду счастлив, — сказал я. А что еще мне оставалось?
— В вашем департаменте так много народу и пахнет бумагами! — послышался в трубке смех Видад.
Не думая о последствиях, я добровольно полез в ловушку.
— Ну давайте встретимся в каком-нибудь спокойном месте.
— А вы любите спокойные места?
— Конечно!
— Но при одном условии! Вы придете с добрыми намерениями!
— Разумеется!
— Помните об этом!
— Обещаю!
— Какое же, по-вашему, самое спокойное место?
— Сад «Аквариум».
Она встретила меня без тени смущения, как встречают мужа или брата. Мы погуляли по пустынным дорожкам, присели на склоне холма.
— Вы, наверное, не знаете, что и думать о дерзкой женщине, которая, забыв о приличиях, бросилась вам навстречу? — сказала Видад.
— Не хочу я ни о чем думать, просто я счастлив! — искренне воскликнул я.
— Не забывайте об условии! — улыбнулась Видад.
— Я помню, конечно, помню…
— Вы должны усвоить, что я порядочная женщина и верная жена, — сказала она вполне серьезно.
— Я в этом и не сомневаюсь, — отозвался я с некоторой тревогой. — Да ведь и я уже далеко не в легкомысленном возрасте, вышел из него еще до того, как вы уехали из нашего квартала.
— Пожалуйста, вспоминайте ту пору с теплым чувством.
— О, я всегда думаю о ней с теплотой.
— Я встретилась с вами не случайно, — многозначительно улыбнулась Видад.
— Вот как?!
— Камелия рассказывала мне о своих коллегах, и, когда я услышала ваше имя, я решила, что мне необходимо вас повидать.
— Вы же хотите устроиться на работу?
— Это не имеет значения.
— Так в чем же дело?
— Я знаю вас уже двадцать лет. Мы жили в большом зеленом доме. Помните?
— Перед общественным колодцем, на главной улице?
— Да. Мне было тогда всего десять лет, и вы не обращали на меня внимания.
— Мы часто ходили мимо этого дома…
— Но потом мне исполнилось четырнадцать и пятнадцать, а вы все равно не обращали на меня внимания, — сказала она с упреком.
— Мне просто не повезло.