Земной круг
Шрифт:
Когда Марко Поло со своими спутниками искал Газана, чтобы передать ему из рук в руки привезенную из Ханбалыка княжну Кокечин, венецианцы были не очень далеко от Мараги, в городе Абхаре.
Находясь в державе иранских монголов, Марко Поло, по-видимому, был осведомлен о таких событиях, как поездка Бускареля в Париж и Лондон и посещение Тебриза монахом-миноритом Джиованни Монтекорвино.
В этих краях Монтекорвино побывал еще в 1288 году. Возвратившись в Рим, он готовил себя к более трудному походу в Китай — приводить в христианскую веру хана Кубилая. В письме папы Николая Четвертого к великому хану говорилось, что в свое время посольство Саумы хлопотало об отправлении католических священников в Китай. Поэтому папа
Задержавшись на год с лишним в Индии, Монтекорвино двинулся в Китай, куда и прибыл в 1293 году. Следовательно, он прошел в обратном направлении путь Марко Поло. Приходится только сожалеть, что они нигде не встретились, хотя такая встреча и могла бы состояться.
Где же был во время приезда Марко Поло в Тебриз генуэзец Бускарель де Гизульфо?
Известно, что в 1291 году он снова ездил в Западную Европу с посольскими поручениями.
В те годы Мусхэрил-Хурчи, столь близкий к Аргун-хану знал о существовании одного важного чертежа, непосредственно касавшегося деятельности генуэзца как путешественника. Сняв с правой руки нефритовое кольцо для натягивания тетивы лука, Бускарель водил пальцем по карте. Это был «чертеж моря Магриба и заливов и берегов его, включавший в себе множество северных и западных стран»; он был представлен Аргун-хану знаменитейшим персидским ученым Кутб-ад-дином Ширази. Одно время ученый был послом Аргуна в Мисре (Египте). Ширази собирал сведения о Яве и Индии, обращал свой взор и на Запад.
Кутб-ад-дин Ширази составил свой чертеж в 1289 году, то есть за год до путешествия Бускареля ко дворам западных государей.
Карту «моря Магриба» персидский мудрец вручал Аргун-хану в срочном порядке. Ради этого Кутб-ад-дин выезжал в область озера Ван и там ожидал проезда хана со стороны гор Аладаг, когда тот возвращался с летнего отдыха.
Среди событий 1293 года хочется отметить еще приезд посланцев Кончи (Коничена) в Персию в то время, когда там, возможно, еще находился Марко Поло. Великий путешественник был хорошо наслышан о Кончи, которому потом посвятил целую главу своей книги.
Кончи, как поведал Марко Поло, был потомком Чингисхана, не имевшим ни городов, ни замков. Народ, которым правил Кончи, жил на больших равнинах, в долинах высоких гор. В его владениях было много коней, верблюдов, быков и овец. Подданные Кончи не знали, что такое хлеб; пища их состояла из молока и мяса. В землях Кончи водились белые медведи, черные лисицы, соболи, драгоценные горностаи и дикие ослы.
Но самое удивительное в царстве Кончи было то, что на тринадцать днищ пути пролегала страна, где нельзя пройти коню по льду и гиблым трясинам. Люди додумались, как лучше ездить по этим местам, писал Марко Поло. В области льда и болот устроили они тринадцать стоянок (по числу путевых днищ) и на каждой стоянке запасли по сорока сильных, больших собак. Запрягут шестерку таких псов в сани, покрытые медвежьей шкурой, сядет в них царский гонец — и собаки помчат его по снегу и льду до следующей стоянки, где уже приготовлены свежие упряжные псы ростом чуть ли не с осла каждый. Погонщики собак знали самую прямую дорогу между стоянками. Любой путник за две недели мог проехать всю эту гиблую страну.
На север от царства Кончи лежит страна Тьмы, где и царя-то нет. Там живут белые, рослые люди, добытчики драгоценных мехов. В сумеречную страну наведываются татары, чтобы грабить охотников, отнимать у них черных лисиц и горностаев. Великая Росия примыкает с одной стороны к стране Тьмы — свидетельствовал Марко Поло.
Где
Ставка Коничена, сына Сартактая, правителя Синей Орды, была возле Балхаша или Алакуля, а его владения охватывали степи и горы, простирались до Иртыша, а далее терялись в просторах Севера, доходя чуть ли не до побережья Ледовитого океана. Примечательно, что от Кончи зависели также и далекие области на юге — Бамиан и Газна, близкие к Индии, которыми правили наместники Синей Орды.
Почему-то все свое внимание Марко Поло сосредоточил на северной части страны Кончи, где люди ездили на собаках и добывали черных лисиц и соболей.
Посольство 1293 года пришло из прибалхашских степей в Тавриз с дарами Севера. У европейцев, живших при дворе монгольских ханов Ирана, появился повод к расспросам о соболиных угодьях царства Кончи. (К слову сказать, в свое время и уйгурские странники Саума и Маркое не миновали ставки Кончи, когда шли от Кашгара к Таласу.)
Так скрестились пути-дороги самых разных людей на персидской земле.
Вот мы уже и связали звенья длинной цепи. В ней — Ханбалык, Марага, Византия, Рим, Париж, Лондон; затем снова Ханбалык, Индия, Ормуз, Иран; Ормуз, Великая Индия, Ханбалык; Семиречье, Тебриз.
Но это еще не все звенья.
Марко Поло, пробыв девять месяцев в Иране с отцом и дядей, собрался ехать домой, по-видимому уже не помышляя о поездке ко двору английского короля или в Кастилию.
Путникам пожаловали золотые пайзы с изображениями льва и кречета. Они пустились в дорогу и, как известно, вернулись в Венецию в 1295 году.
Теперь мы перенесемся на четыре года назад.
Историки считают, что в Западной Европе узнали о странах Восточной Азии только по возвращении Марко Поло в Венецию.
А как быть с Саумой? Ведь из его уст папа и короли Франции и Англии еще в 1287–1288 годах услышали рассказы о далеком Ханбалыке! Мусхэрил, Носитель лука, столь близкий к Аргуну и другим ханам, прекрасно осведомленный о связях Тебриза с Севером и Дальним Востоком, тоже не отставал от Саумы в распространении новых для европейцев сведений о далеких странах. Земляки Бускареля, генуэзцы, жадно ловили каждое его слово; ведь в их руках были ключи от Средиземного моря. Незадолго до этого генуэзец Оберто Дориа успел прославиться как победитель пизанцев — давних соперников генуэзцев в борьбе за обладание морскими путями. Когда Оберто Дориа в 1284 году пустил ко дну вражеские корабли и власть Генуи простерлась на западную часть Средиземноморья, другой представитель этой фамилии или рода, Бальдо Дориа, сделался одним из первых обитателей Каффы на Черном море.
Здесь у нас появляется повод для отдельного повествования об этом Бальдо. О Бальдо Дориа впору романы писать. По-видимому, после своего появления в Крыму Бальдо попал в плен к мамелюкам и, по выражению И. Ю. Крачковского, оказался «клиентом» эмира Бахадура. Судьба свела «генуэзца Балбана» с дамаскинцем Шихаб-ад-дином ал-Омари, составителем огромного сочинения о странах земного шара. Ал-Омари знал о Китае, Индии, Золотой Орде. Советчиком же его по части описания Генуи, Венеции, Флоренции был пленный генуэзец Балбан (Дориа).
В Генуе жил еще один Дориа, по имени Тедизио, — современник, а может быть, и личный знакомый Мусхэрила, Носителя лука. Тедизио имел касательство к морским делан, и у него были собственные корабли.
Наступил 1291 год. К тому времени Бускарель успел побывать в Лондоне и насмотреться на карту западных-морских просторов, составленную в Персии многоопытным Кутб-ад-дином.
В Генуе же творились не совсем обычные дела. Тедизио Дориа и два брата Вивальди в компании с несколькими генуэзцами решили осуществить удивительное предприятие. В гавани в полной готовности стояли две трехъярусные галеры. Их нагружали провиантом, запасами питьевой воды и всем необходимым для возможно долгого плавания в неведомых водах.