Землянка раздора
Шрифт:
— Дистанция сокращается. Скорость сближения выше нашей крейсерской. Орудия заряжены, щиты на максимуме. Сканирование не дает четкого результата — корпус поглощает большинство зондирующих лучей. Масса… значительная.
Я кивнул, обводя взглядом ряды консолей. Все работали с сосредоточенной эффективностью. Никакой паники. Хорошо.
— Попытка связи?
— Никакого ответа, генерал. Полная радиоглухота.
Тактика ясна: противник готовится к атаке. Надо опередить. Приготовиться к развороту, открыть огонь по наиболее вероятным точкам уязвимости…
И вдруг в поле зрения
Спокойное. Пока здесь, на мостике, у всех подскакивает давление и учащается сердцебиение, она дышит ровно. Как тот кот на моей кровати. Совершенно безучастно к надвигающейся буре. Эта мысль почему-то разозлила меня еще больше. Или… восхитила? Нет, точно разозлила.
— Генерал? — Тарк смотрел на меня, ожидая приказа. Я простоял в молчании на несколько секунд дольше, чем следовало.
Я сгреб все посторонние мысли — образ фарфоровой кожи, отблеск золота в зеленых глазах, тепло черной шерсти — в один тугой ком и мысленно вышвырнул его в самый дальний угол сознания. На его место встали цифры, векторы, расчеты.
— Отдать приказ эскадрилье «Коготь», — заговорил я, и каждый слог был отчеканен из стали. — Зайти со стороны звезды, ослепить их сенсоры вспышками маневровых двигателей. Мы тем временем совершаем резкий крен на 40 градусов по оси Z и открываем огонь из тяжелых турболазеров по расчетной точке силового узла. Цель — вывести из строя двигатели, а не уничтожать. Я хочу знать, с кем имею дело.
— Есть!
Приказ был отдан. Машина войны закрутилась с привычным, смертоносным гулом. Но в глубине, под слоями тактики и холодной решимости, тот самый выброшенный комочек тихо пульсировал, напоминая о тишине в камере и о том, что где-то там, в сердце корабля, дышала тайна, которая, возможно, была опаснее любого неопознанного судна.
Приказ еще висел в воздухе, передаваемый по каналам связи, когда пространство перед нашим кораблем исказилось. Не яркой вспышкой выстрела, а мерзкой, маслянистой волной темной энергии. Она ударила в щиты не с фронта, а сбоку, там, где их плотность была ниже из-за перераспределения мощности на маневренные двигатели.
«Гневный Протектор» содрогнулся. Это был не катастрофический удар, а скорее мощный, грубый толчок. Палуба ушла из-под ног на мгновение, системы пронзительно взвизгнули от перегрузки, огни на миг погасли, прежде чем аварийное освещение залило мостик кровавым багрянцем.
— Щиты на четвертом секторе упали до 30%! — крикнул один из операторов. — Повреждений корпуса нет! Стабилизируем!
Я даже не пошатнулся, рефлекторно вцепившись в спинку кресла капитана. Обычное дело. Тактическая ошибка, быстрое перестроение, ответный удар. Голова уже просчитывала, как использовать эту агрессию противника, как заманить его в ловушку...
И тут краем глаза я уловил движение на одном из второстепенных мониторов. Это была картинка из карантинного блока 4-А, выведенная для контроля за состоянием изолированных.
Глава 9 Генерал
Глава 9
Она сидела там же, на койке. Но теперь ее спина была выгнута, плечи напряжены. Ее руки вцепились в край матраса, костяшки пальцев побелели. Голова была слегка втянута в плечи, а на том лице, которое минуту назад я мысленно обвинял в безмятежном покое, застыла ясная, неконтролируемая гримаса испуга. Не истерики, не паники. А именно того чистого, животного страха, который испытывает любое живое существо, когда его мир внезапно и громко рушится.
Что-то внутри меня дрогнуло и обрушилось. Какая-то внутренняя дамба, сдерживавшая поток абсолютно чуждых мне импульсов. Мгновенная, острая, почти физическая боль от вида этого испуга пронзила грудь. Инстинктивное желание — не приказ отдать, не тактику сменить — а подойти. Встать между ней и источником опасности. Закрыть собой. Сказать что-то... успокаивающее. Каким бы безумием это ни было.
Этот порыв был таким сильным, что я сделал полшага от главного экрана, в сторону выхода с мостика. Сердце колотилось уже не от адреналина боя, а от чего-то иного, дикого и незнакомого.
— Генерал?! — голос Тарка, полный недоумения и тревоги, врезался в этот бред, как нож.
Я замер. Кровь бросилась в лицо от стыда. Что я, сумасшедший? Бросить мостик? Бросить свой корабль, свой экипаж в разгар боя? Из-за одной пленницы? Из-за приступа неизвестной болезни? Да, это определенно был вирус, и доктор скоро выявит его. Я в этом не сомневался.
Я с силой выдохнул, сжав кулаки так, что суставы хрустнули. Нет. Это слабость. Это та самая уязвимость, о которой предупреждал Хелс. Ее пси-воздействие. Оно эксплуатирует базовые инстинкты. И я, генерал Зориан, не стану его марионеткой.
Я резко развернулся обратно к экрану, спиной к тому мерцающему монитору. Мой голос, когда я заговорил, звучал ниже и жестче обычного, будто я выковал каждое слово в горне собственной воли.
— Всем внимание! Контратака по схеме «Молот и Наковальня»! Эскадрилья «Коготь», выполняйте первоначальный приказ, но теперь с двойной агрессией! Пусть отвлекут на себя огонь! А мы... — я ударил кулаком по проекции вражеского корабля, — мы ударим им в борт, туда, откуда пришел их выстрел! На полную мощность! Пусть знают, что значит атаковать «Гневного Протектора»!
Рев утверждающих ответов был мне наградой. Мостик снова закипел деятельностью. Я погрузился в управление боем с яростной, почти болезненной концентрацией, выжигая из головы образ испуганных зеленых глаз. Каждый приказ, каждый расчет был моим щитом против этой глупости. Я должен был быть здесь. Я был здесь. Полководец.
Бой закончился с обезоруживающей, почти обидной для противника скоростью. Их тактика оказалась грубой силой против нашего отточенного взаимодействия. «Гневный Протектор» не зря носил свое имя. После точного удара в силовой каскад чужой корабль замер, словно пораженный параличом. Команда абордажников под командованием Япа уже докладывала о захвате мостика и пленении экипажа. Предварительные данные: наемники. Никакой мистики, никаких древних рас — просто очень хорошо оплаченные головорезы с неизвестным заказчиком.