Земля
Шрифт:
— Понятно. А то думать-то мы то же самое думаем, а вот так точно нам никто еще не объяснял.
— Нужно почаще проводить такие беседы, тогда быстро всему научитесь! Учеба — дело необходимое, насущное! Вы должны не только хорошо обрабатывать землю, снимать с полей богатый урожай, но и уметь разбираться в задачах демократического строительства страны. Таким должен быть новый крестьянин новой Кореи!
— Спасибо вам, товарищ Кан Гюн. Полезный был разговор.
— Что вы, Куак Ба Ви! Благодарить меня не за, что… Как только улучу свободный часок, я к вам снова зайду. А
Попрощавшись с хозяевами, Кан Гюн ушел.
На следующий день Куак Ба Ви пошел в Бэлмаыр посмотреть на рассаду. Еще вчера тоненькие зеленые ростки радовали его глаз. Почему же сегодня ему кажется, будто за ночь участок чем-то изменился. Словно там украли что-то…
Куак Ба Ви сажал рассаду рядом с участком Пак Чем Ди. Он попросил старика присматривать за всходами. Впрочем, Пак Чем Ди и не нужно было просить об этом: он без всякого напоминания, заходя на свой участок, следил бы за тем, есть ли вода на участке соседа. Куак Ба Ви верил в добропорядочность старика. Пак Чем Ди не мог умышленно спустить воду. Кто же тогда выпустил воду с участка? Во всем этом крылось что-то подозрительное.
Не понимая, как все это могло случиться, Куак Ба Ви решил в первую очередь сходить к старику и расспросить его обо всем.
Пак Чем Ди был занят плетением соломенных башмаков.
— А, это ты, Куак Ба Ви! Здорово, здорово. Заходи, присаживайся!
Он пододвинулся, уступая место Куак Ба Ви, и, не дожидаясь расспросов, сожалеюще зачмокал губами:
— Видал, какая оказия произошла? Мне так неудобно перед тобой… Какая-то сволочь открыла в прошлую ночь на твоем участке проход воды, а я не уследил… Твое счастье, что ночь была не особенно холодной. А то вся рассада померзла бы.
— Значит, когда ты утром проверял участок, воды на нем уже не было?
— Точно! Хорошо помню, что вчера вечером я закрыл проход воды, а ночью кто-то открыл его. И у кого это только могла рука на такую подлость подняться!
В голосе старика слышалось искреннее возмущение. Куак Ба Ви с минуту сидел молча. Потом, словно догадавшись о чем-то, покачал головой:
— Понятно! Это дело рук тех, кому поперек горла хорошая жизнь других.
— Ну, допустим, есть такие люди. Однако как это можно: пробраться на чужой участок, спустить воду, чтобы погубить рассаду, от которой зависит весь будущий урожай! Так может поступить только последний негодяй. В старину в наших краях подобных подлостей не было. Это оккупанты сделали людей такими подлыми. Ведь иные готовы горло друг другу перегрызть!.. Я все же думаю, что больше этого не повторится.
Пак Чем Ди чувствовал себя глубоко виноватым перед Куак Ба Ви; взгляд его был грустным, извиняющимся…
— Кто его знает! — пожал плечами Куак Ба Ви. — Хозяин участка далеко. Вот злые люди этим и пользуются.
— Не беспокойся, сосед, я теперь глаз не спущу с твоего участка.
— Очень прошу тебя, Пак Чем Ди, ты уж постарайся. Я понимаю: трудновато тебе будет. Так ты между делом приглядывай.
— Какие тут могут быть просьбы,
Через несколько дней Куак Ба Ви подкармливал рассаду. Он вернулся домой усталым, но заснуть не мог. Среди ночи он поднялся с постели и торопливо оделся. Сун Ок недоумевающе взглянула на мужа.
— Куда это вы собрались в такую глубокую ночь?
— Надо в Бэлмаыр сходить. На участок с рассадой. Сегодня удобрил землю. Боюсь, как бы снова тот человек не пришел.
По вечерам за участком приглядывал Пак Чем Ди. Куак Ба Ви решил нагрянуть на участок ночью и просидеть там до утра.
— Как вы в такую темь пойдете? Посмотрите, даже месяца нет.
— Ничего, Бэлмаыр совсем рядом: упадешь — носом достанешь!
— И вам не страшно ночью идти? А вдруг звери встретятся? Что вы тогда делать будете?
— Вот хорошо, если бы зверь попался! Тогда бы мы вдоволь мяса наелись. А то вы, наверно, соскучились по мясу!
Куак Ба Ви усмехнулся. Он положил в карман спички и табак и, зайдя под навес, выбрал дубинку поувесистее. Сун Ок никак не могла побороть тревоги. Провожая мужа до ворот, она говорила:
— Все-таки будьте осторожней.
— Не беспокойтесь, женушка. Идите-ка спать!
Перейдя через мост, расположенный к югу от рынка, Куак Ба Ви зашагал в сторону перевала. Ему частенько приходилось шагать по ночам, и он никогда не опасался ни воров, ни зверей, будучи уверен в своей силе. И хотя издавна ходили здесь слухи, что на этом перевале рыщут тигры и однажды люди, возвращавшиеся ночью с рынка, чуть не попали им в лапы, Куак Ба Ви не чувствовал страха.
Резкий, пронизывающий ветер холодил виски. На перевале Куак Ба Ви замедлил шаг, закурил цыгарку. Он постарался добраться до участка как можно незаметней. Прокравшись к участку, Куак Ба Ви скрылся в зарослях и присел на край канавы.
Мертвую ночную тишину, опустившуюся на горную деревеньку, нарушила первая перекличка петухов. Скоро петухи запоют второй раз… Ночь на исходе…
Куак Ба Ви немного вздремнул. Вдруг сквозь сои он услышал чьи-то шаги.
Он сразу проснулся. Осторожно раздвинул заросли: к участку воровато пробирался человек в белой одежде. Вот он сделал еще несколько шагов… Наклонился… Послышалось шумное журчание воды, побежавшей с участка… В ту же минуту Куак Ба Ви спрыгнул вниз и крикнул громовым голосом:
— Эй, кто тут?
— Ах, матушка моя родная!
Человек, открывший проход воды, с испуганным воплем упал навзничь. Куак Ба Ви цепко схватил его за плечи. Взглянув в лицо преступника, он оторопел: перед ним была мать Сун И.
Мать Сун И была поймана с поличным. И поймал ее не кто иной, как сам Куак Ба Ви! Ей теперь не отвертеться.
Что же толкнуло ее на преступление? Ларчик открывался просто. Мать Сун И затаила злобу на Куак Ба Ви за то, что новые земли распределяли по хозяйствам, исходя из количества работников, участвовавших в поднятии целины. И семья Сун И оказалась, по ее мнению, обойденной: ее не отличили, не выделили, дали земли не больше, чем другим!