Земля

Ли Ги Ен

Сун Ок слушала Кан Са Гва молча, низко опустив голову. Старик прикурил потухшую трубку от хваро [51] и, затянувшись, продолжал:

— Ох, и сильна же еще над нами власть старых обычаев! Я вот сколько раз говорил сыну: не стесняйся, кури в моем присутствии! Так нет же, не осмеливается курить при отце! Новый он человек, а держится за бессмысленный обычай, за привычку. Раньше ведь как было? В старину курили бамбуковую трубку. У какого-нибудь важного барина трубка была такой роскошной и длинной, что с ним обычно ходил слуга, который нес кисет и трубку. Да и дома трубку ему зажигал и подносил

слуга или приказчик. Эту вот громадину, действительно, младшему неудобно было курить при старших… Почему водку можно пить вместе со старшими, а табак курить нельзя? Ведь сын уже взрослый человек. Но бывает, сидишь с ним, беседуешь о чем-нибудь, и вдруг он встает и уходит. Оказывается: покурить захотелось!.. Из-за этого проклятого табаку ему приходится и работу бросать, и разговор прерывать — даром терять время. Что особенного, если ты при мне закуришь? Попробуй уговори его, упрямца!

51

Хваро — большая глиняная жаровня, в которой бездымно горят древесные угли.

Старик сокрушенно покачал головой и вздохнул. Все весело расхохотались. Жена Кан Са Гва взглянула на мужа.

— Вот беспокойный старик! Ну, стоит ли расстраиваться из-за такой мелочи?

— Хе-хе… Мелочей нет, женушка. Из самого малого дела может вырасти большое!

— Если вы так настаиваете, отец, — сказал Кан Гюн, — вашей воле я перечить не буду. С этого дня я буду курить при вас.

— Давно бы так! Сейчас же и закури! Я тебе приказываю!

Кан Гюн, вынужденный уступить упрямому старику, достал из кармана портсигар. К слову сказать, его уже давно мучило желание покурить и он только ждал удобной минуты, чтобы выскочить во двор.

Пересев на другое место, Кан Гюн закурил и повернулся спиной к отцу. Увидев это, жена Кан Гюна прикрыла лицо рукой и беззвучно рассмеялась. Посмеивались потихоньку и дети, тайком показывая на отца пальцами.

Кан Са Гва улыбнулся и спросил:

— Не хотите ли послушать одну старую-старую сказку?

— Что это ты вдруг надумал: сказками забавляться! — воскликнула жена Кан Са Гва.

— День сегодня необычный, радостный… Вот и вспомнилась сказка. — Он взглянул на Сун Ок. — Тебе тоже не вредно послушать.

— Расскажите, мы с удовольствием послушаем, — робко произнесла Сун Ок.

— У одного богача было три дочери… Да что это с табаком? Все гаснет и гаснет. — Старик прикурил от хваро.

— Да не тяни! — торопила его жена.

— Ну вот. Две старшие дочери вышли замуж, а младшая осталась со стариком.

Как только Кан Са Гва приступил к рассказу, из соседней комнаты выбежал внук и взобрался к нему на колени.

— Однажды позвал богач к себе дочерей и говорит им: хочу я задать вам один вопрос. Отвечайте на него честно и прямо.

Жена Кан Са Гва, которая сидела, подперев подбородок кулаком, усомнилась:

— Как же это замужние-то дочери в доме очутились? Может быть, по какому особому случаю отец созвал их к себе?

— Видимо, так… Вот отец спрашивает старшую дочь: «От кого зависит счастье твоей жизни?»

— Какой странный вопрос — без начала и без конца! Как же на него можно ответить? — Жене Кан Са Гва не терпелось узнать, куда гнет старик, и она торопила его.

— А ты послушай дальше… Старшая дочь задумалась над необычным вопросом отца… А потом ответила: «Счастье моей жизни зависит от государя». Услышав этот ответ, отец одобрительно кивнул головой и сказал: «Ты права».

— Вон оно как! Интересно…

Отец обратился

с таким же вопросом к средней дочери… После минутного раздумья средняя дочь ответила, что своим счастьем она обязана родителям. Ее ответ очень понравился отцу; он хлопнул себя по колену и воскликнул: «Правду сказала, дочка — твой ответ еще вернее».

— Теперь, значит, осталась только младшая дочка! Ой, что-то она скажет?..

Жена Кан Са Гва слушала, как завороженная; она так и впилась глазами в своего мужа, словно желая поскорее вытянуть из него продолжение рассказа…

— Дошла очередь и до младшей дочки… На вопрос отца она, не задумываясь, ответила: «Счастье моей жизни зависит от меня самой».

— Ха-ха-ха!.. Вот ответы!.. Попробуй, придерись к ним!

Думая, что рассказ закончен, жена Кан Са Гва засмеялась дребезжащим старушечьим смешком.

— Да погоди ты, старуха! Все это присказка, а сказка только начинается!.. — Кан Са Гва сердито запыхтел своей трубкой.

— Разве еще не конец?

— Послушай — узнаешь… Ну так вот, — продолжал Кан Са Гва. — Выслушав ответ младшей дочери, отец сердито зачмокал губами и сделался туча-тучей. Он-то думал, что она ответит так же благоразумно, как и старшие дочери, а она вон что брякнула, дурочка: счастье, мол, от нее самой зависит!

Кан Са Гва засмеялся, а жена, вопросительно взглянув на мужа, недоумевала:

— А какие же еще могут быть ответы, кроме этих трех?

Сун Ок и ее мать тоже, видимо, захватил рассказ Кан Са Гва: они смотрели на старика, не отрывая глаз.

— А вот видишь, он все-таки рассердился… Богач отпустил всех дочерей, и они разошлись по своим комнатам. После этого он позвал к себе своего приказчика и говорит ему: «Возьми слуг и немедленно отправляйся в горы провинции Канвон, найди там самого что ни на есть безобразного, самого грязного угольщика! Даю тебе сроку пять дней». Кто посмел бы ослушаться такого грозного барина?.. Приказчик и слуги отправились в лесные дебри Канвонских гор.

— Вот несчастье-то! — всплеснула руками жена Кан Са Гва. — Что ж теперь с ней, бедной, будет? — Старуха не на шутку перепугалась за младшую дочь.

— … Прошло пять дней. Приказчик возвратился и приволок с собой такого урода, какого и свет не видал: парень весь зарос волосами и был черен, как одон [52] .

Сун Ок начала догадываться, что старик неспроста рассказывает свою сказку. Он вкладывал в нее, видимо, какой-то тайный смысл. Сун Ок стала еще внимательнее слушать Кан Са Гва.

52

Одон — плод дикорастущего дерева.

— … В доме богача поднялся переполох. Все от мала до велика с тревогой ждали: что же задумал богач. Подозвав к себе парня, он оглядел его с ног до головы и сказал: «Ничего, сойдет».

— Ой, что же с ней будет?! — вырвалось у старухи.

— … Богач позвал свою жену и говорит ей: «Хочу я нашу младшую дочь выдать замуж вот за этого парня». Услышав это, жена чуть в обморок не упала. Вся семья переполошилась. Пришли к богачу сыновья, дочери, все родственники и даже прислуга. Упали они перед ним на колени и стали слезно молить его, чтобы он переменил свое решение. Но сердце богача осталось глухо к их мольбам. Тогда они отправились к несчастной младшей дочери и уговорили ее броситься перед отцом на колени и вымолить у него прощение. Но и это не помогло: богач был непреклонен. Он тут же приказал выгнать дочь вместе с угольщиком из дома.