Земля
Шрифт:
В комнату вошел Кан Са Гва и проверил у Сун Ок пульс. Состояние ее не внушало опасений. Уходя к себе в комнату, Кан Са Гва предупредил домашних: как только больная придет в себя, нужно дать ей лекарство.
Лежа на теплом кане под ватным одеялом, Сун Ок постепенно согрелась; к ней медленно начало возвращаться сознание. Сначала у нее было такое ощущение, будто ее отяжелевшее тело падает куда-то в бездну, и чуть затеплившееся сознание вот-вот готово было погаснуть снова… Прошло немало времени, прежде чем она смогла вымолвить: «Воды!..» —
Сидя вокруг Сун Ок, родные Кан Гюна с неослабевающим вниманием следили за каждым ее движением. Они страшно обрадовались, услышав ее голос, и закричали наперебой:
— Воды, воды! Скорее, воды!..
— Сейчас, сейчас! — Жена Кан Гюна проворно выскочила, принесла чашку воды и поднесла ее к губам Сун Ок.
Та с трудом сделала глоток и снова потеряла сознание.
Потом Кан Гюн принес лекарство и дал его Сун Ок.
Через несколько минут она почувствовала, что ей становится жарко и сбросила с себя одеяло. На этот раз Сун Ок уже окончательно пришла в себя. Открыв глаза, она удивленно оглянулась вокруг и прошептала:
— Боже мой, где я?..
— А зачем тебе знать, где ты? Лежи себе спокойно, да и все тут! — мягко проговорила мать Кан Гюна.
— Мне лучше стало… Извините, что столько хлопот наделала вам. — Сун Ок, с трудом преодолевая слабость, села на кане. — Сейчас я пойду домой…
Но старушка и слушать ничего не хотела.
— Да ты в своем уме? Куда ты пойдешь на ночь глядя? Ты еще в себя не пришла! Лежи, лежи; нельзя тебе подниматься.
— Меня, наверно, мама ищет, — сказала Сун Ок, укладывая распустившиеся волосы, — я пойду все-таки…
— Вот заладила: пойду, пойду! Никуда ты не пойдешь! Смотри — у тебя и одежда еще не высохла! Переночуй у нас, отдохни… Тебе обязательно надо отдохнуть!
— Как быть? — задумчиво произнес Кан Гюн. — Она сильно беспокоится за мать… Но может ли она идти? Обождите минутку, я у отца спрошу. — С этими словами Кан Гюн вышел из комнаты. Он направился в комнату отца и в дверях столкнулся с ним: заслышав громкий разговор, тот решил узнать, в чем дело.
— Отец, Сун Ок хочет домой. Сможет она идти?
— Так она, значит, уже пришла в себя? Отлично!
Войдя в комнату, Кан Са Гва еще раз пощупал пульс Сун Ок.
— Ну, если уж ты так рвешься домой, — иди, — сказал он. — А ты, Кан Гюн, проводи ее до самого дома.
— А ничего с ней не случится в дороге? — с сомнением поглядывая на мужа, спросила старуха.
— Ничего страшного, я думаю, не случится. Когда придешь домой, Сун Ок, полежи еще в теплой комнате.
Сун Ок поднялась с кана, и Кан Гюн, поддерживая за плечи, вывел ее на улицу; вся семья провожала их до ворот; вслед им летели советы и напутствия: чтобы Кан Гюн вел Сун Ок осторожно, чтобы они благополучно добрались до дома… Сердечное внимание, какое оказывали ей домашние Кан Гюна, их теплое, дружеское участие тронули
— Спасибо вам всем… Заходите как-нибудь к нам, — коротко попрощалась она с семьей Кан Гюна.
Немного пройдя, Кан Гюн спросил:
— Может, вас под руку взять?
— Нет, нет, не надо… Я хорошо себя чувствую, — успокоила его Сун Ок, хотя она шла, пошатываясь от слабости, и ноги слушались плохо.
— Эх, плохи наши дела! Вы замерзли совсем. Так мы и до завтра не дойдем! Давайте-ка опять ко мне на спину!
Сун Ок не сопротивлялась, только лицо ее горело от стыда, от сознания своей беспомощности…
Кан Гюн бежал что есть силы. Он чувствовал, что сейчас легче нести Сун Ок, чем по дороге с Большого пруда: это был живой человек, а не бессильно обвисшее тело в мокрой одежде.
Подойдя к дому Сун Ок, Кан Гюн толкнул ногой ворота. Они оказались незапертыми. Кан Гюн вошел со своей ношей во двор.
В доме, видимо, не спали. На террасе горела керосиновая лампа. Из комнаты доносились тихие голоса.
До сна ли было сейчас матери Сун Ок? Пробудившись в полночь, она увидела, что дочери дома нет. Она разбудила Ин Сук и вместе с ней принялась искать дочь. Но не так-то легко глубокой ночью найти человека, исчезнувшего бог весть куда!
Увидев дочь на спине у Кан Гюна, старуха испуганно вскрикнула и в одних ватных чулках подбежала к ней.
— Боже мой, что с тобой случилось?!
Припав к дочери, она зарыдала; кулаками размазывая по щекам слезы, горестно заплакала и племянница.
Сун Ок с помощью Ин Сук с трудом поднялась на крыльцо и слабым голосом предложила Кан Гюну:
— Зайдите, пожалуйста, в комнату…
— Я пойду домой. А вам полежать надо, успокоиться. Берегите себя!
Кан Гюн повернулся, собираясь уйти, но Сун Ок задержала его:
— Прошу вас, зайдите… Только на одну минутку! Мне нужно кое-что сказать вам.
В голосе ее слышалась мольба, и Кан Гюн остался.
— Если так, зайдемте… Только вам нужно сначала переодеться. Вы переодевайтесь, а я покурю здесь…
Сун Ок быстро сменила одежду. Она вышла к Кан Гюну и, попросив Ин Сук оставить их, сказала ему:
— Я готова. Зайдите.
— Сейчас… Но вы ведь очень устали. Не лучше ли вам сначала отдохнуть?
— Спасибо, мне стало лучше.
Кан Гюн вошел в комнату и, в знак почтительности к старшей, вежливо обратился к матери Сун Ок:
— Вы, наверно, сильно перепугались?
— До сих пор опомниться не могу!
Действительно, глаза ее блуждали, руки тряслись.
— Что же вас так огорчило, Сун Ок? — ласково спросил Кан Гюн. — Вот уж никогда бы не подумал, что вы можете решиться на такое!..
Сун Ок тяжело вздохнула.
— Вы знаете, какие обо мне ходят слухи? Лучше умереть, чем жить с таким позорным клеймом.
Сун Ок говорила сквозь слезы; она с новой силой почувствовала всю горечь, всю унизительность своего положения.