Земля после
Шрифт:
Появление на дороге шестерых свирепого вида мужиков, одетых в разномастный камуфляж и вооружённых автоматами, с истошными воплями «ур-ра-а-а!» нёсшихся в сторону «Сварога», не оставило у Первослава сомнений относительно исхода боя: они проиграли. Элитное подразделение Нового Славянского Рейха «Молния» пало, несмотря на все преимущества в вооружении и технике.
— Володя, давай сюда! — услышал Первослав голос Яросвета.
Первослав завертел головой и быстро заметил командира, сидевшего в зарослях какого-то кустарника в десяти метрах от Первослава. Яросвет был ранен в плечо. Рядом полулежал раненый в живот Вратислав; боец был бледен как мел и было видно, что
— Командир! Ты как? — спросил Первослав, подбежав к Яросвету.
— Ничего. По мясу задело… Уходить надо. Кораблю пиздец! — На лице капитана зло играли желваки.
Первослав осмотрел рану.
— Штопать надо, Дима… — сказал лейтенант. Без свидетелей они иногда называли друг друга прежними именами.
— Херня. Потом… Пошли! Давай только сначала со своего бойца оружие возьми, — Яросвет кивнул в сторону, где лежал Славомир.
Первослав сбегал за оружием Славомира. Когда он вернулся с разгрузкой и походным ранцем убитого, Яросвет заканчивал укладывать боеприпасы и амуницию Вратислава, шея которого была теперь повернута так, как живые не поворачивают. Было видно, что Вратиславу «помогли». Первослав посмотрел на мёртвого бойца и задумался.
— Так лучше будет, Володя, — перехватил Яросвет его взгляд. — Всё. Уходим!
Вечер того же дня, руины торгового центра рядом с дорожной развязкой
Солнце уже спряталось за горизонтом, и теперь его место в небе над Пустошью заняла полная луна. Пламя костра освещало то, что ещё оставалось от огромного торгового зала, посреди которого расположились искатели. Стены местами виднелись в свете неспокойного огня, местами и вовсе отсутствовали; сквозь провалы, если немного напрячь зрение, можно было рассмотреть силуэты гниющих автомобилей, редких полувековых деревьев, различного хлама. Где-то вдали затявкали шакалы. Этим жалким падальщикам ничего больше не оставалось, как только тявкать и «хихикать». По-настоящему опасные обитатели Пустоши — волки и дикие собаки делали свои дела молча, а если когда и выли, то с определёнными намерениями (чтобы запугать, или запутать жертву, отвлечь внимание от своего собрата, готовящегося напасть с другой стороны). Над головами собравшихся вокруг костра людей нависло усыпанное мириадами мерцающих звёзд небо. Ветер почти утих, воздух был по-летнему тёплый и по-весеннему насыщенный запахами сочных трав. У дальней стены горел костерок поменьше, там кашеварили и грели воду для раненых. Там же спала вторая смена караульных, — им после полуночи охранять лагерь и взятое с боем транспортное средство, именуемое «Сварог».
Среди искателей тяжелораненых было шесть человек; также были легкоранены: Ящер, Дед Кондрат и Иван Кувалда.
Из пленных в живых оставались двое. Им тоже была оказана помощь, и они лежали теперь порознь, — у каждого дежурили специально приставленные товарищи, дабы исключить возможность их общения. Желающим «пустить пленных в расход» Кувалда сделал особое предупреждение: «Мы не выродки, и не звери дикие. Они — наши враги… Побеждённые враги. И раненые. В Свободный их! И там — под присмотр! Как очухаются, будем с ними разбираться. А того, кто меня плохо понял, я сам израсходую…»
Кувалда лично обошёл после боя прилегавшую к развязке местность, пересчитав тела убитых в бою «гостей». Трупов оказалось двадцать. Ближе к вечеру умер один из троих пленных, — итого: двадцать один лысый против двенадцати искателей. Учитывая уровень подготовки и вооружения лысых, искателям очень даже повезло, все
«Двадцать один, и ещё эти двое — двадцать три… Маловато что-то… — думал Кувалда, заглядывая в кружку с травяным чаем, которую держал двумя ладонями, сцепив пальцы «в замок» вокруг горячего металла. — Да и Хмурый про „тридцать рыл“ всё настаивает… — искатель отпил из кружки. — Волк этот… надо бы повнимательнее к нему присмотреться… двадцать пять насчитал…» Вслух он сказал:
— Значит, наш гость считает, что ушли двое: главный лысый и его помощник… Где он, кстати, Волк этот?
— Там, возле кашеваров сидит, командир, — ответил сидевший на вросшем в землю ржавом электрокаре Юра — мужик средних лет из отряда Молотова. — Ребята за ним присматривают.
— Не нравится он мне, Ваня, гость этот, — медленно произнёс Дед Кондрат, поправляя повязку на левом предплечье.
(Нёсшегося во главе своего отряда Кондрата на подходе к паруснику подстрелил один из раненых фашистов. Лысый успел дать короткую очередь из автомата в последний момент перед тем, как его нерасторопную, контуженую, маячившую в окне трамвая тушу заприметил командир свободненцев и по совместительству на тот момент снайпер Иван Кувалда, снявший удобно подвернувшуюся мишень точным выстрелом в голову.)
— Хм… а он прямо-таки интеллигент, Волк этот… — Молотов сидел, вытянув обутые в кирзовые сапоги 45-го размера ноги на притащенном непонятно откуда колесе, то ли от грейдера, то ли от здоровенного трактора, и старательно изготавливал свою фирменную папиросу. — Начитанный. Держится уверенно, но не хамит и не нарывается. Вид у него экзотичный, я бы сказал…
— А давайте-ка его поспрашиваем, — предложил Кувалда. — Долго он за этими лысыми шёл. Диверсию учинить им мог бы уже давно… Этот точно смог бы, я думаю, но не спешил он с лысыми расправиться…
Молотов посмотрел на Юру и молча кивнул. Юра спрыгнул с кара и направился в дальний конец торгового зала, усыпанного обломками витрин и деталями разобранных стеллажей. За десятилетия в помещение нанесло ветрами кучи пыли и мелкого мусора, которые собирались по углам и вокруг крупных предметов, и теперь в таких местах уже росли деревья.
Волк сидел на пластмассовом ящике, опершись спиной о колонну, подпиравшую уцелевшую часть крыши здания, его руки были сложены на груди, глаза закрыты. Со стороны могло показаться, что Волк дремал. Немного поодаль «дремавшего» не то пленника, не то гостя, на заваленном на бок холодильнике уселись двое молодых искателей из Октябрьского — Лёха и Глеб, назначенные Молотовым присматривать за эпатажным субъектом. Когда Юра подошёл к «спящему» и хотел было похлопать того по плечу, Волк поймал руку, одновременно с этим открыв глаза. Спокойно посмотрел на искателя и руку отпустил.
— Скажи нам, Волк, — задал вопрос подошедшему с Юрой гостю-пленнику Иван Кувалда, — зачем здесь эти ребята?
— Насколько мне известно, фашистам зачем-то было нужно сначала сюда, в Екатеринодар, а после в Новороссийск… Объект там какой-то секретный…
— Краснодар, — поправил его Кувалда.
— Что?
— Краснодар, говорю. Мы называем этот мёртвый город Краснодаром.
— Понял, — сказал Волк.
— А почему ты лысых фашистами называешь? — поинтересовался у Волка Юра.